«Дом висит в воздухе»: как на Кулёва, 16 в Томске поднимают деревянный дом

Ремонтные работы в «доме за рубль» на Кулёва, 16 продолжаются. Здание вычистили, сняли штукатурку, разобрали полы и подготовили приямки. Сейчас идет самая зрелищная и самая нервная часть — подъем старого сруба над землёй для укрепления фундамента и замены сгнивших венцов.

Роман Редькин, команда которого ведет восстановительные работы, объясняет: без этого дом просто не проживёт ещё одно столетие, как бы аккуратно ни подкрашивали фасад.

Подготовка к подъёму началась ещё весной: по периметру и внутри дома вырыли приямки, в которые поставили деревянные поддоны и металлические балки.

— Нам нужно освободить фундамент для ремонта, поэтому делаем П‑образные опоры, которые обходят дом снаружи и не мешают работать с основанием, — поясняет Роман Редькин.

При этом важно не только, чтобы конструкция выдержала вес, но и чтобы не пострадало само дерево.

— Мы смотрели, чтобы двутавр попадал между окнами, а не врезался в бревно. Нельзя давить металлом прямо по старому бревну, — объясняет мастер.

В первом материале серии про восстановление здания мы рассказывали о том, какие сюрпризы оно может преподнести и почему старые деревянные дома часто оказываются крепче, чем кажется.

Сам подъём — это серия очень аккуратных операций с домкратами.

— Берём угол, ставим 8–10 домкратов и потихоньку начинаем поднимать. Как только где‑то начинает вести, мы останавливаемся, подставляем прокладки, домкраты убираем и переходим дальше, — рассказывает Редькин.

Так по периметру дом обходят много раз, ловя нужный горизонт и высоту.

— Дом поднимаем на 25–30 сантиметров выше двух венцов, чтобы потом опустить его уже на новые брёвна. В идеале за неделю можно управиться, но это если всё пойдёт гладко, — признаётся он. — При подъёме брёвна сначала стоят в привычном состоянии, а потом мы снизу начинаем на них давить. Треск стоит хороший. Дома опускаются годами, потихоньку, а мы это в ускоренном темпе собираем обратно. Замки перекрытий трещат, сверху песочек сыпется. Узлы соединения балок мы не видим — всё внутри. Насколько они хороши, мы не знаем.

Чтобы подстраховаться, дом заранее стянули.

— Для этого и делали стяжки: чтобы себя обезопасить и не нарушить геометрию. Если в стене найдётся слабое бревно и мы начнём его давить, его просто выдавит — и куски могут вылететь на человека, — добавляет он.

По плану, дом должны полностью вывесить в начале июня. В таком «подвешенном» состоянии он проведёт около месяца — пока будут работать с фундаментом и бетон наберёт прочность.

Фундамент Кулёва, 16 строили по классической для своего времени схеме: траншея, глиняная подушка, бутовый камень, сверху — кирпич.

— Дом поплыл не везде. Вдоль старого царского погреба фундамент не обрушен. А вот то, что делали в советское время (еще один погреб — прим. ред.), дало просадку. Плюс в зоне пристроек всегда подмыв: почва влажная. Поэтому уличная сторона почти идеальная, а сторона пристройки поплыла, — говорит Редькин.

Перед подрядчиком стоит главная задача — не разрушить старое основание, а обжать его и усилить.

— Фундамент будем оборачивать в бетонную рубашку: заливать с трёх сторон бетоном со связкой, арматурой, перемычками и выводить горизонт уже бетоном, — поясняет он.

Кладка, по его словам, местами настолько плотная, что камень не разбить без отбойного молотка. Это ещё один аргумент в пользу того, чтобы старую работу не ломать, а усиливать.

Перед началом работ старые брёвна простукивают и просверливают, чтобы оценить их состояние. На Кулёва, 16 решили менять три венца.

— Дом поднимаем на высоту, которая позволяет потом спокойно подвести новые брёвна и опустить на них, — говорит Редькин. — Мы не первый год в этой теме, запасаемся нужным лесом заранее. Нам нужен лес зимней валки, который год‑два лежит на базах, успевает просохнуть. Дерево шевелится долго: даже если полежало пять–шесть лет, оно всё равно немного «живёт». А лесу в этом доме уже около ста лет. Грубо говоря, это мёртвый лес: он успокоился, не даёт усадки, не трескается. Это идеальный материал, — объясняет он.

Именно поэтому старые расселённые дома так ценят столяры: в них можно найти уникальную доску и брус, которые сегодня стоят как отдельный премиум‑материал.

— Вот эта доска, например, — ей порядка двухсот лет. Она собрана при строительстве дома. Толщина и ширина приличные, соединительные шканты прямоугольные. Из неё можно сделать мебель, которой в принципе ничего не будет. Куб такой доски может стоить больше ста тысяч рублей, тогда как простой хороший пиломатериал — 30–40 тысяч рублей, — говорит Редькин.

Отдельная история — пристройки. Они каркасные и по своим свойствам сильно отличаются от основного сруба.

— Пристройки горели в своё время. Лестница сохранилась, а обшивка уже новая. Каркасные части мы усилили, чтобы они не рассыпались, и «отвязали» от дома, — рассказывает Редькин.

Изначально команда предполагала, что при поднятии дома лёгкие пристройки просто «оторвутся» и останутся стоять рядом, но этого не произошло. Поэтому было решено буквально отпилить пристройки, предварительно усилив их внутренний каркас.

На одном из этапов на Кулёва, 16 пришла группа студентов‑архитекторов вместе с преподавателем ТГАСУ Евгенией Колокольцевой.

— Я считаю, что студентам надо чаще на такие объекты приходить. Некоторые рассказывают, что за четыре года учёбы во второй раз видят конструктив вживую. Если у нас в городе есть такие дома, почему бы не пользоваться? — говорит Редькин.

По его словам, общение со специалистами университета здесь двустороннее:

— Евгения Николаевна — опытный преподаватель. Мы консультируемся с ней, обращаемся за помощью. Для нас это тоже важно: мы видим объект глазами практиков и теоретиков одновременно.

Для студентов же это редкая возможность увидеть «живой» деревянный дом в момент, когда его конструктив открыт и все процессы — от диагностики до подъёма — можно разглядеть буквально по шагам.

Подъём, замена венцов, бетонная рубашка вокруг фундамента — всё это только середина длинной дистанции. Впереди работа с крышей, фасадами, внутренней отделкой и поиском баланса между историей и современным использованием.

— Дом будет висеть в районе месяца: ждать, пока мы зальём фундамент и бетон наберёт силу. Потом опустим его на новые венцы и займёмся крышей, — говорит Редькин.

И замечает: дом нужно понять. Здесь у бригады все пока в процессе: начнут поднимать — и здание покажет свой характер. И либо спокойно дастся мастерам, либо устроит им приключение.

Фото: Савелий Петрушев

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».