Екатерина Шорбан, куратор свода памятников: «Сохранение наследия — это задача народа»

В конце мая в томском Доме искусств прошла лекция Екатерины Шорбан — ведущего научного сотрудника Государственного института искусствознания и куратора Свода памятников архитектуры России по ряду регионов, включая Сибирь.

На встрече исследовательница рассказала, как в России складывалась система изучения и охраны архитектурного наследия, зачем нужны паспорта памятников и почему сохранение исторической среды невозможно без участия самих жителей.

Екатерина Шорбан работает в Государственном институте искусствознания с 1988 года. Почти 40 лет она занимается Сводом памятников архитектуры и монументального искусства России. В сферу её научных интересов входят архитектура русской провинции XVII — первой половины ХХ веков, церковная и усадебная архитектура XVIII — начала XX веков, а также архитектура советского авангарда и неоклассицизма.

В Томске Шорбан побывала в рамках рабочего визита. Свою лекцию в Доме Искусств она начала с обращения к томичам: по её словам, работу по сохранению наследия надо начинать не только с официальных структур, но и с местных архивов, исследований и инициатив жителей.

Шорбан напомнила, что общественный интерес к памятникам в России начал формироваться ещё во второй половине XIX века. В губерниях создавались археологические общества, общества изучения истории, выходили труды и книги, посвящённые архитектурным памятникам, а также запускались программы по охране памятников, действовавшие по всей Российской империи.

Одним из важных примеров стала работа академика архитектуры Михаила Преображенского. В конце XIX века он одним из первых заговорил о необходимости системного сбора сведений о храмах и начал использовать для этого специальные опросники. В них фиксировались сведения об основании храма, его архитектуре, интерьерах, иконостасе и других деталях.

— В каждую епархию приходила к архиерею стопка отпечатанных типографских листов с вопросами о том, кто был основателем храма, дата основания, какого года антиминс на престоле, какие фасады, интерьеры, иконостас. Сейчас эти метрики хранятся в Институте истории материальной культуры РАН в Петербурге. Их приблизительно 600. Мне довелось работать с ними, — рассказала Екатерина Шорбан.

Благодаря вопроснику Михаила Преображенского удалось создать огромную базу с информацией о храмах центральной России до начала XIX века, однако позднее эта работа приостановилась. Ее частично продолжило Императорское археологическое общество, члены которого в конце XIX — начале ХХ вв. выезжали в экспедиции с фотоаппаратами и смогли запечатлеть заброшенные памятники. Сейчас их удается найти и изучить.

Заметную роль в изучении наследия, по словам исследовательницы, сыграло и купечество. Так, московский предприниматель и общественный деятель Николай Найдёнов нанял фотографов, чтобы зафиксировать облик храмов Москвы. В 1880–1890-х годах были изданы 14 альбомов с 680 фотографиями города, в том числе четырёхтомное издание «Москва. Соборы, монастыри и церкви».

После революции интерес к архитектурному прошлому надолго ослаб. Храмы и усадьбы стали воспринимать не как памятники, а как обычные здания, приспосабливая их под больницы, детские дома, санатории и другие учреждения. Возвращение к теме сохранения наследия, по словам Шорбан, началось уже после Второй мировой войны.

— Буквально с нуля были организованы реставрационные мастерские. Причем и в регионах: в Ярославле, во Владимире, на Клязьме. В тот момент в Европе была такая же ситуация: в Австро-Венгрии, в Британии возникли множественные общества по сохранению наследия. Процесс происходил так же, как у нас в конце XIX — начале ХХ веков, — рассказала Екатерина.

Во второй половине ХХ века «большой» мир был охвачен желанием сохранять свое прошлое. В 1968 году в Праге даже прошел съезд сотрудников инвентарей памятников, после которого Иван Маковецкий и Олег Швидковский начали продвигать идею создания системного описания памятников. Сначала подобные программы появились в союзных республиках, а затем — в России.

— Маковецкий и Швидковский поступили очень хитро: понимая, что в центральной части России не основаться, они сначала связались с администрациями каждой союзной республики: Грузия, Армения, Эстония, Латвия, Украина и т.д., сказали: надо основать свод памятников, в Европе уже есть. Те с радостью основали, потому что им разрешают обратиться к национальным корням. И после этого они приходят в ЦК КПСС и говорят, что во всех республиках уже основали свод памятников, в России тоже надо. Так, осенью 1967 года вышло совместное постановление Совмина РСФСР и Академии наук РАН об учреждении программы свода памятников.

По замыслу разработчиков, каждый свод должен был быть полноценным научным изданием и включать памятники археологии, истории и архитектуры. Работа строилась на паспортизации объектов: в паспортах фиксировали адрес, дату строительства, назначение здания, состояние, фотографии, обмерные чертежи, исторические сведения, архитектурное описание и оценку историко-культурной ценности.

Первый том Свода был посвящён Брянской области и вышел в 1998 году. Затем появились издания по Ивановской, Тверской, Владимирской, Смоленской, Рязанской и другим областям. За каждой областью был закреплен куратор. Екатерина Шорбан сегодня курирует работу по Калужской, Липецкой, Тамбовской, Тульской областям, а также по ряду сибирских регионов — Новосибирской, Омской, Томской и Тюменской областям.

Особое внимание на лекции Екатерина уделила тому, как в 1990-е годы исследователи работали с промышленной архитектурой. При подготовке свода по Ивановской области (доступен онлайн по ссылке — прим. авт.) выяснилось, что фабрики практически не обследованы: промышленные предприятия были закрытыми, а опыта описания таких объектов почти не было.

— Осень 1995 года, вроде как нам надо рукопись готовить к изданию. Но вдруг наше начальство опомнилось, что текстильные фабрики мы не обследовали вообще. Паспортов нет, промышленные предприятия закрытые. И тут моя коллега Елена Геннадьевна Щёболева говорит: «Слушай, я выбила в Министерстве культуры командировку в Ивановскую область. Сейчас поедем фабрики обследовать», — вспоминала Шорбан.

По её словам, попасть на предприятия удалось не сразу. Директор первой фабрики отказался пускать исследовательниц, но главный инженер согласился показать корпуса, когда понял, что им нужно обследовать здания снаружи. Так началась работа с промышленной архитектурой, которая прежде считалась менее интересной, чем храмы и усадьбы.

Сегодня, по словам Шорбан, в секторе Свода памятников архитектуры и монументального искусства при Государственном институте искусствознания работают пять опытных сотрудников, остальные — молодежь. Тем не менее за последние десятилетия удалось подготовить крупные издания по нескольким регионам. Самым объёмным считается свод памятников по Тверской области, включающий пять томов. В 2026 году впервые был издан свод памятников по Костромской области; его можно посмотреть в электронном виде на сайте ГИИ.

Главный практический вывод лекции Шорбан адресовала томичам: заниматься сохранением исторической среды может не только профессиональный исследователь. Начать можно с обследования домов на своей улице — составить описание, собрать сведения о владельцах, найти архивные источники, записать воспоминания жителей с указанием их имён.

Оформленные материалы, по её словам, можно передать в ВООПИиК и в Свод памятников архитектуры России по регионам Сибири. Также можно подать заявку в комитет по охране культурного наследия администрации Томской области на выявление здания в качестве объекта культурного наследия. Решение принимается в течение девяти месяцев, а отказ можно оспорить в суде с привлечением профильных экспертов.

Текст: Алена Попова

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».