«Я ребенок, которого забыли в Алжире». Как русские врачи увезли кота, а не Фатеха, и чем это кончилось

Фатех Дергал называет себя «старым динозавром». Ему 42 года, он магистр в области биоразнообразия фауны и преподаватель химии на английском языке в Томском государственном университете. Каждую неделю Фатех ведет французский разговорный клуб в Научной библиотеке ТГУ: сюда приходят студенты и все, кто хочет практиковать язык.

Он наполовину алжирец, наполовину француз, но живет в Томске — приехал сюда, потому что мечтал об этом с семи лет.

Мы встречаемся в Научной библиотеке ТГУ. Фатех вбегает — высокий, поджарый, с живыми темными глазами и волнистыми волосами ниже ушей, — и мы мчимся по лестнице в немецкий читальный зал. «How are you?», — спрашивает он с улыбкой, но позже признается, что никогда не думает на английском в свободное от учебы и работы время — только на французском, арабском и русском. «Это первый раз, когда меня приглашают на интервью. Спасибо, что отдала дань уважения старому динозавру», — улыбается Фатех.

Фатех вырос в Алжире, в семье, жившей при больнице. В детстве его окружали русские врачи — в те годы между странами действовало соглашение о сотрудничестве. «Я всегда играл с русскими врачами. Они говорили на странном языке, а я ничего не понимал, но мне было очень любопытно», — вспоминает преподаватель. Тогда и произошло событие, повлиявшее на всю его дальнейшую жизнь: в 7 лет Фатех получил серьезную травму. Местных специалистов не хватало, и жизнь мальчику спасли именно русские медики.

— Когда кто-то спасает тебя в детстве, больше не нужно никаких аргументов. Я сказал: вырасту — поеду в Россию. Так просто, — сказал Фатех.

Он вспоминает — семь лет врачи жили рядом, а когда собрались домой, предложили матери Фатеха взять мальчика с собой. Мать ответила категорическим «нет»: «Это не мой мир, лучше спроси отца», отец тоже отказал: «Это мой будущий лев». Тогда, по словам Фатеха, врачи попросили «сувенир на память» — и забрали с собой кота. «С тех пор у меня всегда с собой фотография того кота, — смеется Фатех. — Они забрали кота, а не меня. Но я все равно за ними поехал. Только на тридцать лет позже».

Уже оказавшись в России, наш герой просил мать вспомнить имена врачей и пытался найти их, но безуспешно. Говорит, что если бы нашёл, сказал бы им: «Я тот ребёнок, которого вы забыли в Алжире».

Первое высшее образование Фатех получил на родине — окончил ветеринарный факультет. Этот выбор был сделан сам собой: он всегда любил природу и животных. Найти «дело жизни» будущий преподаватель мог бы и в Алжире, но детская мечта о России не отпускала.

После окончания университета Фатех совмещал несколько работ: с 8 до 12 работал в аптеке, потом лечил сельскохозяйственных животных в собственной загородной клинике, которую назвал «Элеонора» — в честь девушки, с которой тогда был вместе. На вывеске красовался его первый кот Ту-Тун — «как Бэтмен». По вечерам молодой специалист занимался репетиторством: преподавал «трудным» школьникам естественные науки, математику и иностранный язык. В таком ритме он проработал 15 лет.

— Было много странных вещей. Однажды меня даже укусила корова. Но самое сложное в нашей работе — это когда люди думают, что мы маги. То есть можем воскрешать животных. Иногда тебе приносят кошку, собаку или любое другое умирающее животное и до последней секунды ждут, что ты оживишь его. Но ты уже ничего не можешь сделать, — рассказывает Фатех.

По вечерам, после аптеки и клиники, он шёл к своим ученикам — тем, у кого не было базовых знаний или кто потерял надежду поступить. «С отличником я ничего не могу поделать — только немного помочь. Со слабыми интереснее: ты закрываешь их пробелы. Это хороший опыт». Один из таких учеников собирался в армию, не веря, что поступит в вуз. Теперь он врач с золотой медалью и готовится к специализации.

Как он решился уехать из Алжира, где у него было всё — клиника, студенты, налаженный быт? Причиной стало расставание с девушкой: «Моё сердце было разбито, — говорит Фатех. — Поэтому я решил уйти от всего, что знал. Это было легко, я был счастлив». Он взял паузу на два года: закрыл клинику «Элеонора», перестал преподавать, оставил аптеку.

В тот момент как раз началась пандемия. И, как оказалось, сидеть без дела Фатех не смог. Школы закрылись, многие учителя подняли цены на частные уроки, пользуясь отчаянием родителей. Наш герой поступил иначе: он бесплатно собрал три группы школьников — по 10–12 человек в каждой — и преподавал им математику, химию и естественные науки. «Мне было скучно сидеть дома. А они умирали от страха, что не сдадут экзамены. Зачем их добивать?»

Но время шло, и Фатех понял — пора делать следующий шаг:

— Я решил: сделаю свою детскую мечту реальностью. Уеду. Начну новую жизнь. Свежее сердце, свежий воздух, свежие люди. И это было хорошо. Действительно хорошо.

Фатех подал документы во многие вузы России и по результатам вступительных экзаменов в 2020-м оказался в Калининграде, где попал на годичные курсы русского языка. Там преподавательница по математике увидела у алжирского студента талант к точным наукам. «Она сказала: „Ты очень хорош в математике. Оставайся со мной, я сделаю из тебя человека“. Но я ответил: „Нет, я уже старый, чтобы все начинать заново. Я провел жизнь среди животных и растений“».

После Калининграда он подал документы в Москву, Петербург, Казань, и даже получил «зачет» от ВШЭ в Москве и медицинского факультета в Санкт-Петербурге, но потом случайно увидел на YouTube Томск. «Я влюбился в это место через экран», — говорит Фатех. Он позвонил той самой учительнице математики из Калининграда спросить совета. И услышал: «Если тебе повезет, они примут тебя. ТГУ — это не просто университет, он один из лучших. Если повезёт — не поворачивай назад». Повезло.

Правда, первая магистратура на русском языке оказалась испытанием: «Они летели со скоростью света, а я пытался поймать хоть одно слово». Пришлось перевестись на англоязычную программу «Биоразнообразие» в области фауны. После окончания учебы Фатех не планировал оставаться в Сибири — думал вернуться домой. Но случилось то, чего он не ожидал: магистранту вручили красный диплом.

— Я переспросил: «Вы уверены? Может, это не мой? Дайте мне простой, я и такому буду рад». Но они сказали: ваш. И тогда я понял — мечта продолжается.

Фатех воспринял случившееся как знак и решил подавать документы на дальнейшее пребывание.

Следующей стала магистратура по генетике на русском языке. Её он не закончил: программа оказалась слишком сложной, а англоязычного варианта не было. Поэтому сейчас Фатех ведет французский разговорный клуб в Научной библиотеке ТГУ, преподает ферментативную и биоорганическую химию в институте «Умные материалы и технологии» ТГУ (SMTI), много гуляет, занимается спортом с компанией русских друзей «старых, как он», и мечтает задержаться в России на более долгий срок. Главная цель — увидеть северное сияние.

— Aurora Borealis на небе, — выговаривает он в особенной, франко-арабской тональности. — Я пропустил, когда оно было в Томске. Чуть не плакал.

В аспирантуру Фатех хочет поступить ещё севернее, например, в Якутию.

Свою первую сибирскую зиму алжирец вспоминает с детским восторгом: «В первый день, когда я вышел на улицу, я упал. Но был счастлив!». Упал Фатех не просто так: на переходе увидел девушку: «Она была очень красива. Я впервые видел русских так близко, не в интернете и не по телевизору». Засмотрелся — и оказался на асфальте.

Вскоре после переезда Фатеха в Сибирь грянули санкции. Банки перестали работать с зарубежными картами, а его русский язык был еще слишком слаб, чтобы найти подработку. Многие иностранцы тогда собрали вещи. Мать звонила: «Возвращайся, мне неспокойно». Но Фатех ответил твердо: «Нет. Я останусь в Сибири». Было трудно. «Но я ни разу не пожалел. Русские помогали, даже не зная меня. Просто видели, что иностранец попал в сложную ситуацию — и помогали».

Что еще удивило Фатеха в новой стране? Во-первых, реакция на его улыбку. По алжирской традиции, улыбаться прохожим — почти религиозная норма: «Может, у человека плохой день, а ты улыбнулся — и ему стало легче». Но в Сибири это правило не сработало.

— Я шел по улице и улыбался всем, а люди смотрели на меня как на сумасшедшего. Одна женщина перешла на другую сторону дороги, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Я подумал: они меня не любят! — хохочет он сейчас.

Позже Фатеху объяснили: улыбаться незнакомцам здесь не принято. Зато принято смотреть в глаза.

— Сначала я все время проверял, не испачкался ли я, не забыл ли застегнуть ширинку. А потом понял: даже когда ты один идешь по улице, все на тебя смотрят — и ты не чувствуешь одиночества. Это здорово.

Другой конфуз вышел с громкостью голоса. Фатех привык говорить громко — в горах по-другому не докричишься. Однажды он разговаривал по телефону с братом по-арабски, а прохожие шарахались и даже пытались сделать замечание. Оказалось, некоторые арабские слова по звучанию похожи на русскую брань.

— Я потом понял: я же для них как человек, который орет матом на всю улицу. А я просто о погоде говорил, — добавляет он, смеясь.

Фатех честно говорит — в Сибири ему часто бывает одиноко. Языковой барьер до сих пор даёт о себе знать.

— Все люди, которых я встречал в жизни [в России], от меня устают. Я не могу поддержать разговор, когда говорят быстро. Даже после бокала вина. Я просто сижу, ем и слушаю музыку. И даже не пытаюсь общаться.

Отдельная глава — русская кухня. Фатех честно признается: сначала было тяжело. «Первый месяц я жил на молоке и хлебе. Все, что покупал в магазине, выбрасывал». Особенно его потрясла рыба. В Алжире свежую рыбу едят прямо после вылова в море, а ту, что не продали за день, отдают животным. Увидев рыбу в сибирском супермаркете, он подумал: «Она сейчас заговорит: „Спаси меня!“. Как зомби».

Борщ в столовой тоже не пошел. «Как это может быть популярным?» — недоумевал он. Но всё изменила преподавательница французского Наталья. Она объяснила: домашняя еда и столовская — две противоположные вселенные. И принесла домашний борщ и пельмени со сметаной.

— Это было волшебно. Я съел целую пачку пельменей, и она сказала: «Фатех, ты не умеешь есть пельмени». А я ответил: «Я ем, пока пакет не кончится. Мне так вкусно».

Но втайне Фатех мечтает открыть ресторан алжирской кухни. И с неожиданной теплотой говорит о вещах, которые многие в России считают пережитком прошлого. Например, о старых автобусах — «пазиках».

— Когда я впервые сел в такой, сразу отправил фото маме. В Алжире, в детстве, у нас были такие же, но теперь их нет. А здесь он ездит, подпрыгивает на кочках, и я наслаждаюсь каждой секундой. Я понимаю, что для молодого поколения это, может, плохой транспорт, но для меня это винтаж, настроение из детства. Его не убили, он еще жив, — говорит он.

При этом Фатеха искренне восхищает, как все это уживается с современными технологиями:

— У вас банковские переводы, система «цифровой рубль» — все работает как часы. В Алжире мы до сих пор с наличными мучаемся. Я приехал и увидел: вот здесь прогресс идет именно там, где нужно, а то, что дорого, как память, не трогают. Это очень мудро.

И с легкой обидой отмечает, как русские спрашивают его: «Почему ты приехал в Россию? Выбора не было?». Он отвечает просто: «Я приехал за хорошей жизнью. Я не хочу быть богатым. Не хочу быть гением. Я просто хочу нормальную жизнь. Просто быть счастливым. И здесь, в Сибири, я счастлив. Даже когда снега меньше, чем я ожидал».

И добавляет:

— Летом все радуются, а я грущу. В Сибири должно быть снежно каждый день. Я же за этим ехал.

Текст: Софья Сиротина

Фото: Из архива Ф. Дергала

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».