Птицы Томска: какие виды живут в городе и зачем учёные их красят

Птицы — одни из самых заметных обитателей города. Но о том, как именно их изучают, мы редко задумываемся. А между тем сегодня, 1 апреля, во всём мире отмечают День птиц.

К этой дате мы поговорили с известным томским орнитологом, кандидатом биологических наук и доцентом кафедры экологии, природопользования и экологической инженерии Биологического института ТГУ Сергеем Гашковым. Он рассказал, на какие группы делят птиц, как сегодня трактуют их миграционное поведение и зачем в этой работе ученым нужен театральный грим.

Птицы — удивительные существа, которые смогли обжить все уголки планеты, добравшись даже до центральных районов Антарктиды. По данным Международного союза орнитологов (МОС — прим. авт.) на сегодняшний день в мире обитает более 11 тысяч видов птиц. К самым многочисленным ученые относят домовых воробьев, обыкновенных скворцов, делаверских чаек и деревенских ласточек. Но, к сожалению, есть и те, которые из-за антропогенного воздействия находятся на грани исчезновения — это, например, розовый пеликан, рыбный филин и желтоклювая цапля, которые занесены в Красную книгу России.

Орнитологи и активисты со всего мира ежегодно привлекают внимание к этой глобальной проблеме в рамках Международного дня птиц, который отмечается в первый день апреля с 1983 года. Так, согласно информации МОС, с 1500 года безвозвратно утрачено 164 вида птиц. Среди них — маврикийский дронт, странствующий голубь, бескрылая гагарка, гуйя, а также тонкоклювый кроншнеп, который гнездился в Западной Сибири только в одном месте — в окрестностях города Тара Омской области.

Наряду с этим, отмечает томский орнитолог Сергей Гашков, мы не должны забывать и о тех, кто формирует биоразнообразие нашего региона — это порядка 350 видов.

Особый научный интерес среди них представляют птицы, пребывающие в этих широтах круглогодично. Многих из них традиционно относят к оседло-кочующей группе, которая, по словам ученого, изучена меньше всего, но при этом является наиболее любопытной, так как ее представители сочетают в себе признаки и оседлых, и мигрирующих птиц.

— В научной литературе у нас есть деление птиц по типу миграционного поведения на оседлых (расселяющихся единожды в первый год жизни, а далее живущих оседло), блуждающих, кочующих и перелётных, — рассказывает Сергей Гашков. — Строго к «оседлым» у нас относятся домовый воробей, сизый голубь, сорока. Птенцы этих видов, обычно остаются жить в местах, где и появились на свет, вместе со своими родителями. У них выражена территориальная привязанность. Группа видов, «ведущих оседлый образ жизни во взрослом состоянии, но расселяющихся в молодом возрасте» — это, например, буроголовая гаичка, обыкновенный поползень, полевой воробей. Они отличаются от предыдущих обязательным наличием в жизненном цикле одной миграции-расселения молодняка, за счёт которого обеспечивается внутри и межпопуляционный обмен. К видам с «блуждающим» типом миграционного поведения, традиционно относят большую синицу, лазоревку. Их ещё именуют — частичные мигранты, перемещения которых не обязательны и возникают в силу необходимости поиска источника кормов, мест гнездования. «Кочующие» виды — это чечётка, черноголовый щегол, обыкновенный свиристель. Они в значительной степени контролируются кормовыми и погодными условиями. При этом для них свойственно невозвращение на места своего рождения, прежнего размножения или зимовки, что является существенной чертой их поведения.

В черте Томска и Томского района наиболее массовыми видами оседло-кочующей группы являются большая синица, буроголовая гаичка, обыкновенный поползень, серый и обыкновенный снегири, черноголовый щегол и полевой воробей.

Этих птиц не только относят к часто встречающимся — за ними активно наблюдают томские ученые в рамках своей научной работы на биостанции в окрестностях Коларово. В зимнее время перемещения пернатых, как правило, связаны с наличием корма:

— Туда, где он есть, птицы и движутся. Они точно не знают, где есть корм, поэтому могут находиться в поиске. Как правило, перемещаются в том биотопе, в той климатической зоне, к которой они приспособлены. Те же щеглы, снегири, свиристели, клесты в поисках корма могут широко кочевать в пределах лесной зоны. В зимнее время они хорошо умеют там жить, им не нужно лететь на юг, — рассказывает Сергей Иванович.

При этом внутри оседло-кочующей группы виды делятся по степени выраженности перемещения: есть те, кто приближен к оседлым птицам — это, например, полевой воробей, щегол; а есть те, кто является почти мигрирующей птицей — это, например, чечётка, свиристель, клест-еловик.

— Случается, что свиристель может очень далеко кочевать, вплоть до юга Казахстана. Там их примерно раз в десятилетие можно наблюдать. Тогда как в урожайные на рябину годы свиристель и снегирь могут жить почти оседло. Бывают годы, когда мы их почти не видим в Томске большую часть зимы. Это говорит о том, что и в лесу корма много, им незачем покидать свои места.

Совсем иначе обстоят дела у щеглов. Все из-за особенностей их питания — это зерноядные птицы, которые кормятся семенами трав, например, репейника, или деревьев — клена, березы. Поэтому перемещаются мало и недалеко, используют кормушки, установленные учеными.

По словам ученого, щеглы хорошо знают свою территорию и то, где на ней можно найти еду. Три километра для них — не крюк, за день одни и те же птицы могли побывать и там, и там. Но потом щеглы неожиданно исчезли из поля зрения. Что же случилось?

— Один год их совсем не было, а в другой — отлавливаем десятками. Думаешь, что же изменилось в жизни птиц? Почему они к нам не идут? Где-то разве лучше заросли репейника и наши семечки им уже не нужны? И вот на третью зиму ловится наш щегол где-то в районе Мирного — от Коларово всего около 15 км. Теперь он со своей стаей зимует там. Конечно, вид сместился, но все равно в масштабах района остался тут же, — поясняет Гашков.

Снегирь — один из самых узнаваемых зимних видов птиц, но для томских орнитологов он еще и является интересным объектом для наблюдения. А все потому, что в отличие от своих собратьев по оседлокочующей группе, передвижение снегирей зависит не только от наличия корма, но и от продолжительности светового дня.

— По шкале оседло-мигрирующих он ближе к мигрантам, — отмечает Гашков. — Каждый год из северных лесов летит зимовать в южные, где световой день — часов восемь, когда он может кормиться. А все остальное время — 16 часов — спит. Ему должно хватить запасённой за короткий кормовой день энергии в виде жира. То есть, если снегирь будет оставаться в северных лесах, где более жесткие световые условия, ему может не хватать времени на восстановление, даже если там есть корм.

Поэтому основная часть снегирей смещается на юг, ближе к свету, где и зимует. Как только день начинает расти, снегири хорошо это чувствуют, их поведение меняется:

— Они очень быстро перестраиваются на то, чтобы двигаться за солнышком на север. Такая миграция начинается у них уже в конце января, а в начале апреля она закончится, — рассказывает эколог.

Схожим образом чувствительна к изменению светового дня большая синица. Гашков подчеркивает, что этот вид начинает ощущать увеличение дня еще в начале января. К этому моменту большие синицы набирают свою максимальную массу, потому что едят много семян подсолнечника. Таким образом, они не столько насыщают птиц, сколько дают топливо для обогрева на ночь.

— После новогодних праздников многие замечают: «А что это у меня на кормушку синицы перестали прилетать?» Сильно видно, что снизилась их активность. А все потому, что уже после 22 декабря (день зимнего солнцестояния — прим. авт.) эти набежавшие плюс десять минут, синицы уже воспринимают. У них ночь стала сокращаться. Накопившийся жир, который тратился на согрев, уже им не нужен в таком количестве, и синицы начинают сбрасывать массу.

Как орнитологам удается проследить передвижения птиц и их изменения в поведении? Сергей Гашков отмечает, для этого есть несколько методов. Самым популярным является кольцевание — когда обнаруженная человеком птица получает специальное алюминиевое кольцо с номером, по которому ее можно будет опознавать при следующих встречах.

Самостоятельно сделать такое кольцо нельзя, этой работой занимаются центры кольцевания. Они координируют использование колец, разрабатывают методы обработки и хранения архивных материалов, а также собирают и аккумулируют данные об окольцованных птицах. Всего в мире существует около 30 центров кольцевания.

— Этому методу уже 127 лет, он существует с 1899 года, — рассказывает Сергей Иванович. — Благодаря ему мы знаем, куда птицы летят на зимовку, каковы их маршруты и дистанции. Основной центр кольцевания в России один — в Москве. При обнаружении «чужого» кольца мы отправляем запрос по электронной почте. Причем всем, кто участвовал в этой работе — кто кольцевал, кто наблюдал, через какие центры кольцевания прошла эта информация.

Сергей Гашков рассказывает, что обычно маленькие кольца с номером надевают на лапку птицы, поэтому, чтобы получить о ней информацию, пернатую сначала приходится поймать. Но иногда — чтобы легче идентифицировать птицу и не тревожить ее лишний раз — ученые надевают кольца на шею — например, лебедям и гусям. Такой способ позволяет хорошо считывать номера птиц издалека, без их отлова, но возможно это только с крупными видами. Для более мелких ученые придумали цветовую маркировку:

— В Томске цветное мечение птиц использовали давно — еще с 1980-х годов на территории средней Оби Кривошеинского района. Там был стационар университета «Манатка», где работали преимущественно ихтиологи и орнитологи. Начинал эту деятельность Сергей Степанович Москвитин (известный ученый-орнитолог, директор зоологического музея ТГУ с 1962 по 2020 гг. — прим. авт.). И когда мы в 1990-е годы начали более интенсивно работать с большой синицей в Университетской роще, мы тоже перешли на цветное мечение под его руководством. Но там уже я был инициатором, мне все это было интересно, этот материал я продолжаю до сих пор собирать. Метки менялись, но принцип оставался — через цветное мечение мы узнавали птиц без отлова.

Сегодня томские орнитологи активно используют метод цветного мечения в работе на учебной научной станции «Полигон Коларово Томского государственного университета». По словам Гашкова, он дает «великолепные результаты» и является наиболее щадящим по отношению к птицам. Для этого способа мечения ученые используют либо цветные наборы колец, либо театральный грим:

— Цветные кольца и их расположение на лапках образуют цветовой код, по которому мы узнаём конкретную особь без повторного отлова, — говорит Гашков. — Но, кроме них, есть еще и номерное кольцо. Оно не только часть цветного кода, но и необходимость для получения дальних находок от птиц. Практика показывает, что метки служат хорошо и позволяют на порядок больше собирать сведений при изучении образа жизни птиц.

Правда, с подобным методом есть и проблема. Например, лапки у щегла очень коротенькие, и надеть на него набор из четырех колец — по два на каждую лапку — будет проблематично.

— Кроме того, когда щеглы прилетают на кормушку, эти метки часто плохо видны. Птицы прижимают лапки, и поэтому этот способ у щегла дает сбой. Но нашлось другое решение — красить перья на брюшке. Этот способ показали нам в 2002 году коллеги с биостанции МГУ в Звенигороде. Мы освоили эту методику, нам понравилась альтернатива ножным кольцам — стали красить птиц театральным гримом. Они им подкрашивают птиц для тех же целей идентификации.

Гашков предупреждает, что в случаях, если томичи увидят птиц с яркими пятнами на грудке, удивляться не стоит. С этими пернатыми все в порядке, просто они уже побывали в руках ученых и были зарегистрированы. Единственное, что стоит сделать — по возможности сфотографировать птицу или запомнить место, где она была замечена. А потом передать эти данные орнитологам в университет, чтобы помочь им проследить путь пернатых. Цветовые метки могут располагаться на грудке в шести точках — в верхней части справа/слева, в средней части справа/слева и в нижней части справа/слева.

— Такие метки будут служить недолго — месяца два-три, а потом за счет снашивания, из-за дождей краска постепенно выцветет. Этого вполне достаточно для решения ряда задач по наблюдением за птицами. В летний период мы подкрашиваем и птиц других видов, — объясняет Сергей Иванович.

Птицы с цветными метками на грудке и лапках есть не только в Коларово, но и в Университетской и Михайловской рощах. Таким образом, там собирают информацию о местоположении и перемещении большой синицы. По словам орнитолога, только в этот сезон уже было помечено более 300 ее особей. Встречаются с таким же «раскрасом» буроголовые гаички (или как их еще называют — пухляки), поползни, снегири и полевые воробьи.

Цветные пятна — это не «издевательство над животным» и не «вандализм», а вполне понятный научный приём. Грим наносится так, чтобы не мешать птице летать, греться и чистить перья, и со временем полностью исчезает. Иногда такие пятна позволяют птицам не попасть в гости к местным птицеловам — меченые птицы для тех менее привлекательны:

— Культура отлова и содержания птиц в неволе на Руси сформировалась давно, — отмечает Гашков. — Птиц широко содержали в неволе: осенью их налавливали, продавали — люди приобретали, многие держали птицу в течение зимы дома, она им пела, радовала, а весной, как правило, их выпускали на волю. Кое-кто еще продолжает этим заниматься и сейчас. Мы знаем об этом, потому что отлавливаем птиц, у которых немножко подрезаны хвосты ножницами — обычно находим таковых среди щеглов-самочек, или молодых особей, окрас которых менее яркий и которые менее ценны для птицелова. Такой способ подрезки хвоста может тоже служить меткой.

Гашков предполагает, что делает это один и тот же человек, и отмечает — ученые бы хотели связаться с этим любителем птиц:

— У него могут быть собраны сведения о наших птицах, которые он ловил. Может быть, информация, которая нас приведет к интересным выводам, — отметил эколог.

В конце марта, несмотря на то, что в Томске все еще совсем не весенняя погода, сюда начинают возвращаться перелетные птицы. Зимующие — напротив, перемещаются в более северные районы региона. Самыми ранними мигрантами считаются снегири: они начинают собираться «восвояси» — на север — еще в третьей декаде января.

— Удержать снегирей подкормкой не удаётся. Зима, январь, холодно — а помеченные снегири начинают «исчезать» с кормушки. Вариантов два — погиб или улетел. Учитывая, что часть птиц мы обнаруживаем живыми на следующий год, то предполагаем, что исчезновение связано с продолжением их миграции. Они транзитом к нам приходят — большинство не задерживается у кормушки — и двигаются дальше, — объясняет Сергей Гашков.

Некоторые снегири останутся: они могут гнездиться у нас или где-то рядом, не улетая на север. Главное условие для этого — еда.

— Эти особи продолжают посещать кормушки. А те, кто улетел, снова вернется к нам осенью. Снегири совершают осеннюю миграцию позднее, чем многие другие птицы, только в октябре-начале ноября, — поясняет Гашков.

Но вместо улетевших птиц в весеннем городе вскоре появятся другие. По словам орнитолога, уже в начале апреля в Томскую область возвращаются первоприлётные особи серой цапли, крохаля, гоголя, чёрного коршуна, белоголовой чайки, обыкновенного скворца и зеленушки. У птиц уже началась фенологическая весна, а значит и для нас она уже совсем близко.

Текст: Алёна Попова

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».