Органные концерты, рождественский фестиваль и лекции. Как живет лютеранская кирха в Томске

Единственная в России кирха из дерева со шпилем — один из заметных туристических объектов старого центра Томска. В начале нулевых ее восстановили взамен утраченного в советское время здания каменной лютеранской.

Сегодня это не просто достопримечательность, но и действующий приход, и место, где проходят концерты и лекции не только для прихожан, но и для всех томичей или туристов. О том, как устроена и чем живет томская лютеранская Церковь Святой Марии, мы поговорили с отцом Андреем.

В церковь Святой Марии мы приходим днем, прихожан в храме нет, нас встречает дьякон отец Андрей, который согласился провести экскурсию по зданию. Поднимаемся на второй этаж. Здесь находится трапезная — в ней проводят занятия, встречи, отдыхают во время длинных служб дети, уединяются мамы, чтобы покормить младенцев. В трапезной есть витражи — центральный, посвящен Богородице, Пресвятой Деве Марии, в честь которой и названа церковь. Ее «окружают» святые евангелисты Марк и Лука. Оставшиеся два автора Евангелия Иисуса — Иоанн и Матфей — на витражах ниже.

На первом этаже тематические витражи, Благовещение Пресвятой Богородицы и Крещение Иисуса Христа, на котором Иисус выглядит не типично для еврея тех времен:

— Иисус на нем чуть полноватый, думаю, это потому, что работа — местного художника, может, в холодной Сибири он и должен так выглядеть, — предполагает отец Андрей.

Организация кирхи близка к тому, что мы привыкли видеть в западноевропейских церквях: алтарная часть отделена от общественной — нефа — деревянным лекторием (алтарной преградой), за ней расположен алтарь, распятье и дарохранительница. Лютеране верят в Троицу, в Иисуса как Спасителя, в Таинства.

Рядом с алтарной частью расположен баптистерий со святой водой, куда каждый верующий христианин может окунуть палец и перекреститься, вспоминая своё таинство. Как и в других христианских церквях, есть амвон и кафедра — никакая месса не обходится без проповеди.

На первом этаже также находится небольшая комната, сакристия, — место, где служители переодеваются пред службой и где хранятся их облачения.

— До революции чаще всего использовали такое, чем-то похожее на вариант облачения из старообрядческой церкви. Оно теплое, поскольку в храмах было холодно, — поясняет отец Андрей, показывая плотное черное шерстяное облачение.

— Есть и более легкий вариант. Вообще в облачении есть элемент свободы. Можно использовать столу (шелковую ленту) с альбой (длинное белое одеяние католических и лютеранских клириков, препоясанное верёвкой — прим. ред). Цвет зависит от литургического периода, для каждого принят свой. Большинство облачений привозные — из Прибалтики и Германии. В России сложно с пошивом традиционных для западной церкви вещей. Но нас, служителей, не так много. Мы договариваемся: кто-то куда-то едет и заодно привозит облачение. Как и многие другие вещи — некоторые элементы на алтаре привозные, — рассказывает отец Андрей.

Еще в кирхе есть небольшой колокол, оповещающий, что служба начинается. Отец Андрей говорит, что долго искали аутентичный большой, но из-за пандемии его так и не удалось привести:

— Колокола из русской православной церкви нам не подходят — там по кругу цитата из Библии на церковно-славянском языке. У нас же латынь или немецкий, поэтому мы искали аутентичный. Не знаю теперь, когда он появится в Томске при новых обстоятельствах. Пока звоним в наш небольшой колокол, — поясняет отец Андрей.

Само здание кирхи особенной формы — это классическая архитектура лютеранской церкви. Она похожа на корабль.

— На многих молитвенниках, в церковных книгах и даже в некоторых церквях, помимо изображений рыбы, хлеба, виноградной лозы, можно увидеть корабль, — поясняет отец Андрей. — Это символично, и отсылает нас к Ноеву Ковчегу, показывает возможность спасения через церковь. Из пучины «моря», греха, где мы живем, Христос словно вытягивает нас спасаться на свой корабль-церковь. Когда мы говорим: «Человек пришел в церковь», — то не можем сказать, почему так случилось. Его приводит святой Дух, здесь нет никаких наших заслуг.

Лютеранская деревянная кирха появилась в Томске в 2006 году стремительно, буквально за 3 месяца. Ее строили к Российско-германскому саммиту и приезду глав государств. Тогда многие отнеслись к идее быстро возвести деревянное здание с сомнением. Но прошло почти 17 лет, и церковь с высоким шпилем по-прежнему стоит в Буфф-саду.

— До революции томская кирха, Церковь Святой Марии, располагалась на территории Городского сада, именно в том месте, на том фундаменте, где сейчас смотровое колесо, — напоминает отец Андрей. — У нас есть копия постановления гордумы Томска от 1908 года. Тогда возле кирхи появился Лютеранский переулок. В те годы такая церковь в городе была важна — здесь было много иностранцев. Кто-то работал в университете, кто-то в промышленности, а кого-то ссылали. Приход был достаточно большой, значительная часть лютеран в те годы — это, конечно, немцы. Хотя и эстонцы, и латыши, и русские тоже были.

Есть снимки, где видно, как в дореволюционном Томске соседствовали Троицкий собор, храм Александра Невского на Герцена и кирха Девы Марии в горсаду, на «Подгородней Елани», построенная в 1859–1862 годах. Архитектурный стиль того храма — «неоготический». Школа Санкт-Петербургского архитектора Николая Бенуа. Каменное здание было рассчитано на 80 мест и строилось по типовому проекту архитектора Константина Еремеева. Аналогичные кирхи в те годы возвели в Барнауле и Перми. Современный вариант внешне похож на дореволюционную. И тоже со шпилем.

В ранний советский период в церкви располагался морсо-ягодный цех, а затем она и вовсе была разобрана. Ее кирпичи использовали при строительстве одно из корпусов Сибирского медицинского университета. До наших дней сохранился дом пастора — это то деревянное здание, что расположено у колеса обозрения, сейчас в нем находится администрация Городского сада и туристическая компания.

В постсоветское время верующие вышли «из подполья», но красивого, видного здания в Томске у них уже не было. Прихожане собирались в доме на Лермонтова, который ныне не сохранился.

Когда в 2006 году начали строить новое здание, нужно было, чтобы оно принадлежало юридическому лицу. Так кирха была официально закреплена за Церковью Святой Марии. Сегодня здесь можно увидеть две картины-иконы, которые висели еще в здании на Лермонтова. Они не такие красочные, как современные, но в христианстве (а лютеранство, одно из направлений христианства — прим. автора) важна преемственность, и люди ценят, что именно эта работа с томскими лютеранами ведется уже много лет.

По визуальному решению новое здание — это попытка воссоздать в дереве именно ту Церковь Святой Марии, что была до революции. В материале — главная особенность.

Строили ее очень быстро:

— Многое не учитывалось при работах, но при всех недостатках город теперь может похвастаться уникальным зданием — в России нет похожей деревянной лютеранской церкви со шпилем, — считает отец Андрей. — Проблемы с деревом есть, конечно, этот материал более доступен, чем другие, но менее надежен. Он требует постоянного ухода. Надо что-то подделывать, покрывать лаком, подпиливать… За эти годы здание осело, теперь более-менее основательное. Снаружи его надо обрабатывать от влаги, от неблагоприятных природных условий. Есть подтеки, но они не критичны, напротив, придают колорит. Дерево определило планировку — по идее, трапезная должна быть в подвале. Но здесь болота, мы не смогли бы реализовать такой проект. Хорошо, что в лютеранстве нет жестких канонов, все зависит от места, где располагается храм.

На снимках с открытия современной кирхи есть Ангела Меркель, на момент визита — канцлер Германии. Сейчас некоторые утверждают, что она даже не зашла в церковь, но это неправда — глава правительства участвовала в службе, и лично общалась с епископом, что зафиксировано на фото.

Сегодня приход не такой большой, как до революции. Те, кто приходят в кирху сейчас — совершенно разные люди.

— До революции жестко делилось: немец, швед, прибалт — точно носитель нашей конфессии, сейчас таких рамок нет, — уточняет отец Андрей. — По воскресениям к нам обычно приходит человек 30, это неплохо для такого города, как Томск. А по праздникам много людей — на Рождество, Пасху делаем по две службы.

На что сегодня содержится здание томской кирхи? Средства жертвуют прихожане, также на поддержку церкви идут деньги, собранные во время концертов и других мероприятий. Это позволяет не искать помощи:

— Мы полностью автономны, это особенность современного лютеранства: мы никак не зависим ни от иностранных пособий, ни от государства, — подчеркивает отец Андрей. — Я надеялся, что в пандемию нас освободят от какой-то части коммунальных платежей, но мы не получили льгот. Хотя суммы солидные — к примеру, в феврале наш счет за отопление составил 38 тысяч. Еще нужны средства на охрану, на электричество. Финансирование служителей идет отдельно — церковь Святой Марии входит в состав сибирской Евангелическо-лютеранской церкви. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы содержать служителей.

Артисты чаще всего играют в кирхе как волонтеры, для них это возможность найти новых слушателей, рассказать о других концертах. В кирхе есть орган, который может себе позволить далеко не каждая церковь. По словам отца Андрея, внимание в приходе уделяют не только религиозному учению, но и музыке, искусству, эстетическому воспитанию.

Поэтому в кирхе постоянно проводятся концерты. Мария Блажевич, органистка Томской филармонии, лауреат международных конкурсов, «Органист 2021 года» в России, выступает на этой площадке уже 5 лет.

— Я приехала в Томск в 2012 году. Одно время жила на улице Вершинина, часто видела здание церкви, восхищалась его красотою и думала: «Вот бы проводить здесь концерты органной музыки!», — вспоминает Мария Блажевич. — Обычно зайти в чужую церковь страшно, неловко, а концерты помогают стереть эту грань: люди приходят и знакомятся с новой для них культурой. Однажды я решилась и отправила по электронной почте письмо отцу Даниилу, настоятелю кирхи. Он сразу ответил, мы встретились и договорились о концертах.

Здесь выступают и артисты Томской филармонии, и приезжие музыканты, которые дают концерты в соседних городах. К примеру, сам захотел сыграть в храме Алексей Шевченко, известный московский органист, который гастролировал в Кемерове.

Бывают в кирхе с концертами и новосибирские исполнители — Наталья Багинская, Глеб Никулин, Екатерина Русакова-Данилова. За афишами подобных событий люди следят в группах в социальных сетях и чатах мессенджеров «Концерты в лютеранском храме Томска», которые ведет Мария Блажевич.

Для музыкантов возможность исполнять музыку Баха в аутентичной для него атмосфере — особая радость. Известно, что большую часть жизни этот композитор посвятил церковному служению, и для понимания его произведений важно знание основ лютеранской веры.

— Концертирующим органистам необходимо знать основы и католической веры, и лютеранства. Мы их изучаем на уроках музыкальной литературы, овладеваем на каком-то своём «музыкантском» уровне строением мессы. История европейской музыки очень тесно связана с религией, кстати, и вся история европейской художественной культуры без знания Библии и особенностей западных богослужений будет понятна не полностью. Когда я училась в консерватории, интернет еще не был так развит. Мы играли баховские хоралы, их обработки, а найти переводы хоралов, их полный текст на немецком было негде, — вспоминает Мария. — Теперь легче, в сети есть литература в электронном виде. Знаю, сейчас многие ходят на концерты и в органный зал, и в кирху, но, удивительно, многим в церкви нравится даже больше, хотя у нас в филармонии находится один из лучших органов Сибири, и зал обладает потрясающей акустикой. Но здесь люди могут сидеть совсем близко к музыканту. И все произведения звучат по-другому и воспринимаются иначе.

Кроме сочинений Баха в кирхе можно услышать и другую органную классику — старинную, романтическую, современную. В том числе, духовные кантаты добаховской эпохи Франца Тундера и Иоганна Давида Хайнихена. Вокалисты филармонии выучили их специально, чтобы исполнять в храме. Кстати, именно в томской кирхе многие произведения прозвучали впервые в России, их ноты было чрезвычайно сложно достать.

В кирхе хорошо играть еще и потому, что здесь достойный инструмент. Это цифровой современный орган знаменитой голландской фирмы Johannus. У него три клавиатуры-мануала, что дает музыканту большие возможности.

— Инструмент великолепного качества! — уверена Мария. — В нём можно переключать стили — играть на органе романтическом, симфоническом, барочном, настроить разную темперацию. Электронный орган — это не синтезатор. В нем действует система семплов, записей звучания каждого регистра лучших органов мира, причем звук зафиксирован «с придыханием», с какими-то призвуками, так, как он слышится в жизни. Удается на этом органе делать разные музыкальные строи. В прежние времена они были другие, для нашего современного слуха непривычные. Так звучащие старинные инструменты можно встретить только в Европе. А у нашего органа этого удается достичь с помощью электронных решений. Кстати, всего в Томске сейчас 4 органа — кроме филармонии и кирхи, есть еще в костеле и в ТГУ. Везде проходят концерты, и это здорово. Можно сказать, что мы — органная столица Сибири.

Как проходят концерты в кирхе и почему их ценят музыканты и слушатели? Мария поясняет:

— Орган в кирхе, как и в филармонии, звучит не только соло, но и с разными инструментами — с саксофоном, с дудуком, с флейтой, трубой, валторной, кларнетом, скрипкой и виолончелью. Поют солисты. Какие-то концерты мы связываем с церковными датами, праздниками. Люди радуются, узнавая знакомые рождественские мелодии. Кто-то пел эти песни в школе, на уроках немецкого или английского, кто-то помнит их по фильмам. Важно, что в кирхе у нас есть постоянная публика. Люди часто пишут мне письма с благодарностями, делятся своими воспоминаниями, связанными с прослушанной музыкой. Когда читаешь такие сообщения, думаешь, что живешь не зря. Действительно, на концерте люди хотя бы на полтора часа отвлекаются от всего — от забот, от телефонов, от плохих новостей. Верю, что после той музыки, которую мы исполняем, хочется творить добрые и светлые дела. В этом году у нас будет III рождественский фестиваль «Дорога Рождества», он пройдет с 24 декабря по 5 января. Всех сердечно приглашаем — будем исполнять рождественские песни и сочинения разных стран и народов.

Орган на втором этаже кирхи — это не единственный музыкальный инструмент в храме. На первом этаже видим старинную фисгармонию. Ее использовали в дореволюционных церквях и в частных домах. Это клавишно-пневматический инструмент.

— Она у нас больше как музейный экспонат, мы не используем ее на мессах — слишком много шума от педалей, — уточняет отец Андрей. — До революции такие инструменты были почти в каждой церкви. И на Бакунина (в Томском костеле — Католическом храме Пресвятой Богородицы — прим. ред.) и у нас в церкви… От неблагоприятных условий и переездов, инструмент расстроился, но мы его починили, насколько смогли. Для полного восстановления надо еще многое сделать. Сложно не восхититься, тем как раньше делали инструменты, сколько внимания уделяли деталям декора в оформлении внешнего вида этого музыкального инструмента.

Концерты — не единственная часть общественной жизни томской кирхи. В этом году вместе с молодыми прихожанами здесь ставят рождественский спектакль. Есть и воскресная школа, уроки в которой могут посещать все желающие. На встречах с молодежью играют в настольные игры и обсуждают любые актуальные вопросы:

— Был опыт, мы читали средневековые трактаты. Это необычно: в XV-XVI веке авторы писали определенным стилем, в ХХI веке его сложно воспринимать, — считает отец Андрей. — Часто берем богословские статьи из библиотеки «КиберЛенинки» и обсуждаем их. Например, накануне Пасхи мы размышляли, чем христианская вера в воскрешение мертвых отличается от древнегреческого представления о жизни после смерти.

Если искать информацию о лютеранстве в интернете, то первым делом попадутся ссылки на то, что это христианское направление, где важные церковные посты могут занимать женщины. Но оказывается, что к российской церкви это не относится:

— Лютеранство не монолитная конфессия, это не католицизм. «Лютеранской» церковь может называться, если она исповедует то, что есть в своде документов XV века, Книге Согласия. Но храм может быть более консервативным и более либеральным, — объясняет отец Андрей. — В Европе сейчас говорят о таких проблемах, как роль женщины, поскольку у них решены многие другие вопросы, высокое качество жизни. А у нас есть более актуальные вещи. Женский вопрос табуирован, священников-женщин в России нет. Не то, чтобы на это наложен запрет, просто в Библии Христос выбирает апостолов-служителей из мужчин. И именно им в первую очередь относятся слова Христа «идите и научите все народы». Мы придерживаемся Библии.

Как отец Андрей попал в церковь? Он рассказывает — был крещен в лютеранской церкви, потому что другой в том районе, где дьякон жил в 2000-е годы, не было. Но став взрослее, он понял, что задача церкви — поддержка, работа с душой человека, поиск ответов на вечные вопросы:

— Я долгое время работал в торговле, и в других областях, но чувствовал внутреннюю неудовлетворенность, мне чего-то не хватало. Пока обучался в семинарии, были сомнения (она в Новосибирске), там надо было изучать древние языки, герменевтику, другие предметы, которых нет в университетах. Это тяжело. Когда ты учишься в светском заведении, то общаешься с другой молодежью, у вас насыщенная событиями жизнь. В семинарии сообщество закрытое, больше ориентированно на внутреннюю работу, размышления, молитву, физический труд. К примеру, в Сибири мы вынуждены снег чистить. Таковы будни семинариста. Большую часть времени ты один, готовишься к урокам, изучаешь древний язык, священное писание, — рассказывает отец Андрей. — Что касается верующих, то для кого-то такая форма христианства кажется недостаточно праздничной — литургия проходит проще, ритуалы не так богато обставлены внешне. А кому-то важно, что в лютеранской церкви проповедь идет на доступном языке, есть лавочки, и люди во время службы сидят, а это другое самоощущение, чем после часов в храме на ногах.

В кирхе рады и горожанам, и туристам, вне зависимости от того, к какой конфессии они себя относят или нет. Как заметил отец Андрей, сюда особенно любят заходить индусы. Главное, считает он, относятся ко всем с уважением.

— К нам может прийти любой человек — у нас нет дресс-кода, требований надеть платок на входе. В целом мы открытые, готовые к диалогу, к встречам межконфессионального характера, — подчеркивает отец Андрей. — Каждое учение имеет свою грань. Мы бы могли надменно заявить, что мы самые лучшие, но это не всегда так. Даже Евангелие дает четыре взгляда на жизнь Христа. И в России есть разные лютеранские общины, везде свои особенности. Для нас неважно, какое здание, значение имеет содержание. Где совершаются таинства, где провозглашается Евангелие, там и церковь. Она может даже располагаться в квартире. Томск — город большой, может, когда-то у нас построят еще одну кирху. Мне нравится левый берег, кажется, там мы бы органично вписались в ландшафт. Мы сотрудничаем с коллегами. Участвуем в конференциях, к нам приходят православные священники. Я не вижу проблемы в общении с представителями других религий. Сам подписан на разные каналы по теологии в телеграме. Вера — это одна из форм постижения нашего мира.

Текст: Мария Симонова

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».