18+
18+
Интервью, Краеведение, Культура в Томске, Рассказано, Томск Томская область Нарым театр Меркурьев Мейерхольд артист спектакль Сытник постановка кино учите Небесный тихоход в Сибири.Артист Семён Сытник: о создании Нарымского театра, Меркурьеве-Мейерхольд и гастролях в Томске

Небесный тихоход в Сибири.
Артист Семён Сытник: о создании Нарымского театра, Меркурьеве-Мейерхольд и гастролях в Томске

Один из ведущих актеров Александринского театра, Заслуженный артист РФ, Семён Сытник не первый год знаком с Томском.

В прежние времена он часто приезжал в наши края на гастроли. А несколько лет назад в Александринке был создан проект «Учителя». Это цикл творческих вечеров-воспоминаний, во время которых Семён Семёнович рассказывает о своих учителях — актрисе, режиссёре, педагоге Ирине Мейерхольд и о народном артисте СССР Василии Меркурьеве. Не самый широко известный факт, но эти имена тесно связаны с томской землей — и Меркурьев, и Мейерхольд сыграли важную роль в создании и жизни Нарымского окружного театра.

О том, как причудливо оказалась связана с Сибирью судьба самого актера и его великих учителей, Семён Семёнович рассказал в интервью «Томскому Обзору».

Парабельская история

Семён Сытник
Фото: Серафима Кузина

В Томске и на севере Томской области Семён Семёнович впервые оказался еще в 1970-е — говорит, приезжал сюда сколько помнит себя артистом. Когда юный Семён только-только поступил в Ленинградский театр имени Пушкина — «Ленинградку», как тогда называлась Александринка, у театра были очень тесные отношения с Томской Драмой.

Несколько лет назад артисту вновь довелось побывать в томских краях, но не из-за гастролей, хотя поездка и была связана с театром.

— Как-то ко мне подошла сотрудник литературной части Александринского театра Елизавета Любимова и сказала: «Вы — ученик Меркурьева и Мейерхольд. В Парабели будут торжества, связанные с юбилеем их пребывания на томской земле. Как вы смотрите на то, чтобы от театра поехать в Парабель?» Я счел за честь! И мы с Лизой полетели в Томск, — рассказывает Семён Сытник.

Василий Меркурьев — легендарный советский актер театра и кино, театральный режиссер и педагог. Известен по ролям старшего лейтенанта Тучи в «Небесном тихоходе», академика Нестратова в «Верных друзьях», Мальволио в «Двенадцатой ночи», Лесничего в «Золушке», Фёдора Бороздина, отца главного героя в драме «Летят журавли», завоевавшей «Золотую пальмовую ветвь» на 11-м Каннском кинофестивале.

Одни из самых известных ролей роли Василия Меркурьева в кино: 1 — старший лейтенант Туча, «Небесный тихоход»; 2 — Лесничий, «Золушка»; 3 — академик Василий Нестратов, «Верные друзья»; 4 — Мальволио, «Двенадцатая ночь»; 5 — Фёдор Иванович Бороздин, «Летят журавли».
Фото: kino-teatr.ru

Ирина Мейерхольд — советская актриса, режиссёр и педагог. Дочь и ученица репрессированного в 1939 году режиссёра-новатора Всеволода Мейерхольда.

Ирина Мейерхольд
Фото: kino-teatr.ru

Когда ленинградцы прибыли в Парабель и подошли к местному Дому культуры, то увидели на нем огромный портрет Василия Меркурьева и Ирины Мейерхольд. Вечером в ДК был концерт: артисты Томской филармонии исполняли песни из фильмов, где снимался Меркурьев.

— Я удивился, когда вышла девушка: думаю, что же она будет петь? А она выбрала песню Золушки «Добрый жук», из фильма, где Василий Меркурьев гениально играл Лесничего. Зал был полон — для меня было важно, что моих учителей так чествовали в далекой Парабели, — рассказывает артист.

История, как Меркурьев и Мейерхольд оказались более 60 лет назад, в годы Великой Отечественной войны, на томской земле поразила Семёна Сытника настолько, что он захотел сделать спектакль на эту тему.

Нарымский театр

Фото: Серафима Кузина

После той поездки в Парабель Семён Семёнович занялся изучением материала. Выяснилось, что Меркурьев и Мейерхольд оказались в Сибири в 1941 году, когда Ленинградский театр имени Пушкина был эвакуирован сюда из-за начавшейся войны. После прибытия в Новосибирск, концертные бригады артистов отправились по ближайшим городкам и поселкам. Ленинградских артистов везде знали и очень ждали.

— У нас в театре сохранился альбом, где есть снимки тех времен. Я вожу с собой копии нескольких из них. К примеру, здесь бригада плывет в Нарым. Настроение у всех хорошее, многие в костюмах. Сразу видно — люди театра. Великий русский артист Юрий Юрьев в кадр не попал, вероятно, он находится не на палубе, а внизу. А артист помоложе, Василий Меркурьев, стоит сверху. Когда они приплыли в Нарым, то увидели его таким (показывает фотографию города). Я был там два раза несколько лет назад, и почти ничего по сравнению с 1940-ми годами не изменилось. Как не было пристани, так ее нет и сейчас. Лестница сохранилась. Только театр, к сожалению, до наших времен не дожил, этого здания уже нет.

Фото: Серафима Кузина

На концерт прибывшей в Нарым бригады пришли артисты Анжеро-Судженского колхозно-совхозного театра, которые оказались здесь же, в такой же поездке. На товарищеском ужине после концерта артисты театра обратились к Юрьеву и Меркурьеву с просьбой стать их руководителями.

— Наши артисты были в приподнятом состоянии духа, и Юрьев сказал, «Конечно!». Меркурьев в то время был не очень занят в репертуаре. Его вызвал худрук Леонид Ильин и сказал: «Вася, бери Иришу и детей!». Детей у них было пятеро — две своих дочери и трое детей от репрессированного брата Василия, Петра. Что делать — они сели на теплоход и поплыли в Нарым, где стали организовывать театр, — рассказывает Семён Сытник.

Вскоре артисты перебрались в Колпашево, где в их распоряжение предоставили две огромные комнаты бывшей библиотеки.

— Когда я несколько лет назад приехал в Колпашево, то побывал в том здании. В нем сохранилась лестница, перила, на которые опирался Меркурьев. Зашел — увидел большую комнату с буржуйкой посередине. Женщина, открывшая мне дверь, очень удивилась, она ничего не знала о Василии Меркурьеве. Но пригласила посмотреть помещение. В тот же день я сыграл спектакль, появившийся в Александринке в рамках проекта «Учителя».

Конфеты в карманах

Фото: Серафима Кузина

Цикл «Учителя» открылся спектаклем о Василии Меркурьеве и Ирине Мейерхольд. В Колпашево Семён Сытник рассказывал об их жизни в Сибири и в Ленинграде, показывал фрагменты фильмов — «Двенадцатая ночь», «Небесный тихоход», «Верные друзья», «Летят журавли».

— Играл в битком набитом клубе, все слушали, как я рассказываю — в военную зиму 1941-42 года, когда сибиряки уехали защищать нашу родину, на улицах Колпашево можно было увидеть артиста, которого знала вся страна — Василия Меркурьева. А после выступления ко мне подошла местная жительница и сказала: «Я Василия Васильевича видела на этой на сцене! И помню его. Мы были тогда детьми, подбегали к дому, где он жил. Знали, когда он выйдет, у него карманах будут для нас конфеты».

Сцена из моноспектакля «Учителя»
Фото: Центр культуры и досуга г. Колпашево

Следуя за сохранившимися материалами, Семён Сытник выяснил, что после Колпашево семья Меркурьева и Мейерхольд переехала в Каргасок. Ирина Всеволодовна на тот момент была в положении. Однажды прямо во время репетиции у нее начались схватки. Роды приняли здесь же, за кулисами. Сына назвали Петей в честь репрессированного брата Василия Васильевича — много лет спустя Пётр Васильевич Меркурьев-Мейерхольд написал книгу «Сначала я был маленьким: Книга о родителях».

Семье с уже шестью детьми дали двухэтажную башню в Каргаске (они называли ее «Скворешней»), выделили корову. Как с ней обращаться знал только Василий Васильевич. Жить стало полегче.

— Репетировать в Каргаске было непросто. Меркурьев — артист, не режиссер, не директор. Он ставил те пьесы, которые знал. Прежде всего «Правда хорошо, а счастье лучше» Островского, где он всю жизнь играл Силу Ерофеевича Грознова. Он был занят во всех спектаклях, которые выпускали в Каргаске, что вызвало недовольство директора театра. В лучших традициях того времени он написал донос. Я своими глазами видел этот документ. Написано длинно, обстоятельно. Отправил его в вышестоящие органы, но, слава богу, там хватило ума разобраться, дело спустили на тормозах, — рассказывает Семён Семёнович.

Фото: Серафима Кузина

Из Томской области, когда выпадала возможность, Меркурьев ездил в Новосибирск — иногда привозил оттуда материалы для декораций. Когда театр заработал стабильно, семья перебралась туда.

В Новосибирске Ирина Всеволодовна создала театральную студию. Когда война близилась к концу, и стало понятно, что театр скоро вернется в Ленинград, Мейерхольд предложила студийцам: «Давайте все поедем в Ленинград. Будете учиться, окончите институт…». Ребята переживали — где жить в чужом городе? Тогда Ирина Всеволодовна сказала: «Пока не прояснится ситуация с общежитием, будете жить у нас».

Так Меркурьев, Мейерхольд, шестеро детей Василия Васильевича и его брата, двое детей, прихваченных по дороге (те отстали от родных) и новосибирские студийцы прибыли в Ленинград на улицу Чайковского, где и разместились в одной 36-метровой комнате.

Василий Меркурьев и Ирина Мейерхольд с детьми
Фото: 1 — persons-info.com; 2 — nbmariel.ru

В квартире напротив жил Александр Брянцев, великий русский режиссер, основатель ленинградского ТЮЗа.

— Брянцев вдвоем с женой занимали 80 метров. Однажды он пришел к соседям за морковкой, и увидел, как они там живут. Попросил Меркурьева зайти к нему и сказал: «Слушай, Вася, я у тебя был, видел, какой у вас цыганский табор. Давай сделаем так — нам с женой 80 метров на двоих много, хватит твоих 36-ти. Знаю, ты в жизни человек застенчивый, скромный, поэтому, чтобы ты не передумал, давай совершим переезд прямо сейчас». Тогда было другое время… — поясняет Семён Сытник. — Удивительно, но учителя никогда мне не рассказывали про те годы, что провели в Сибири. Я четыре года учился у них, потом работал с ними в театре. Был даже момент, когда они мне платили из своего кармана стипендию. Я тогда получил на экзамене «пару»: погорячился, сказал, что «Чайка» — плохая пьеса. Вот мне сразу и поставили «двойку». В итоге остался без стипендии, хотел уехать, поскольку жить было не на что. Но учителя не разрешили и каждый месяц платили мне из своего кармана, чтобы я продолжил учебу. Когда я стал артистом Пушкинского театра, то пришел к ним в гримерку вернуть долг. Они на меня так наорали! Причем это было не позерство. Для них деньги имели ценность только как средство, чтобы кому-то помочь, что-то купить, кого-то одеть, устроить в больницу… Как-то спросил у их сына Пети: «Сколько людей жило у вас на улице Чайковского?», он сказал: «Не могу сосчитать, одни приходили другие уходили». Василий Васильевич был артистом, который жил одной жизнью со своим народом, разделял его беду. Он не летал на отдельных самолетах, был настоящим народным, и люди отвечали ему огромной любовью. Как его любили — это целая легенда, долго можно ее рассказывать…

Меркурьев был артистом, который ничего не играл. В фильме «Летят журавли», где он в роли врача, есть сцена, когда он подходит к больному и говорит: «Ты что, из-за этой, которая тебя предала в тылу, хотел с собой покончить?! Дурррак…». Ох, какая там сцена! И он таким и был. Любил так любил, ненавидел так ненавидел, презирал так презирал.

Учителя

Фото: Серафима Кузина

«Учителя» — разовый проект Александринского театра, но Сытник сыграл его 36 раз в разных местах — в Томской области и в самом Томске, в ТЮЗе, в библиотеках в Санкт-Петербурге, поскольку Меркурьева помнит и боготворит старшее поколение.

— Со спектаклем «Учителя» я побывал в Анжеро-Судженске, в Парабели. И вам эту историю рассказывает не просто заслуженный артист из Александровского театра, а почетный гражданин Парабели! Мне присвоили это звание, вручили медаль. А я рассказывал о своих учителях в Каргаске, Нарыме, Колпашеве. Там мы еще и мемориальную доску открыли. Я волновался: у Василия Васильевича было необычное лицо, у Ирины Всеволодовны тоже нестандартное. Но получилось очень хорошо. На торжественном открытии доски два участника самодеятельности из Колпашево пели «Березы подмосковные…», которые Василий Васильевич исполняет в фильме «Верные друзья». И сколько людей собралось, все подпевали.... А благодаря мемориальной доске люди будут помнить, что были такие великие артисты, как Меркурьев и Мейерхольд, жили тут… Это будет на века, — говорит артист.

Торжественное открытие мемориальной доски Мемориальная доска Ирине Мейерхольд и Василию Мерькурьеву в Колпашево
Фото: Центр культуры и досуга г. Колпашево

Семён Семёнович в театре уже больше 50 лет. С молодости театральный педагог — как и его учителя — не только играет, но и ведет занятия у студентов. И все эти годы учится у самых разных учителей:

— Я 50 лет выхожу из-за кулис. Прихожу к студентам и не нервничаю, и они меня не боятся. Со временем понял: можно не орать, по-человечески разговаривать, и все будет получатся. В своей педагогической работе, конечно, использую опыт, полученный от Василия Васильевича. И не только от него. Я играл и играю у самых авангардных режиссеров мира — в спектаклях Андрея Жолдака, Кристиана Люпы, Камы Гинкаса. Многие ведущие режиссеры мира ставят спектакли в Александринке. У них нет претензий ко мне, что я старый, дряхлый. Напротив, говорят, вы такой бодрый, давайте прыгайте, бегайте! И я так и делаю. Весь полученный за 50 с лишним лет опыт я собрал и обобщил. Это опыт моего учителя Василия Васильевича, обогащенный современный средствами. А Меркурьев был учеником Леонида Вивьена, который, в свою очередь, учился у великого русского артиста, дедушки русской сцены, Владимира Давыдова.

Семён Сытник уверен — театрам можно и нужно приезжать на гастроли. Так театры и артисты оставляют после себя память, зрительское впечатление.

— Поэтому пребывание в Томске — это для меня большая ответственность. Перед нашим театром и перед моим учителем!

Текст: Мария Симонова

Фото: Серафима Кузина, Центр культуры и досуга г. Колпашево, kino-teatr.ru, persons-info.com, nbmariel.ru

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».

Тэги/темы:
Комментарии для сайта Cackle