Право быть среди людей. Как в томских школах учат детей с аутизмом
10 октября во всём мире отмечался День инклюзивности — дата, призванная напомнить обществу: право на полноценную, независимую и счастливую жизнь есть у каждого человека, независимо от его физических, ментальных или социальных особенностей.
В разговорах об образовании детей с особыми потребностями часто путают два понятия — интеграцию и инклюзию. При интеграции ребёнок должен сам приспособиться к уже существующим условиям школы: подстроиться под программу, темп, правила, пространство. При инклюзии меняется сама среда — программа, подходы, организация пространства — так, чтобы соответствовать потребностям каждого ученика.
О том, как инклюзия работает на практике, лучше всего говорят истории учеников школы «Эврика-развитие».
Дима: путь от изоляции к обычной школьной жизни
Диме тринадцать, он ученик шестого класса томской школы «Эврика-развитие» и подопечный ресурсной зоны для детей с РАС. Любознательный, обожает готовить и что-то мастерить руками — дома у него уже собралась целая коллекция поделок, которые он с гордостью приносит в школу, чтобы раздарить педагогам или выставить в библиотеке. А ещё он очень упорный: совсем недавно «победил» дроби, которые не давались ему целый год. Помог индивидуальный подход педагогов, которые сопровождают Диму в этом непростом школьном пути, — тьютора, учителя ресурсного класса, дефектолога.
Но всё могло быть иначе. Первые три школьных года Дима учился в другой школе — в автономном коррекционном классе. Как рассказывает его мама, Екатерина, на деле мальчик оказался изолирован от нейротипичных сверстников и насыщенной школьной жизни. Хотя родителям презентовали совсем другое: обещали инклюзивное образование, общение со сверстниками и занятия в регулярных классах.
«Сначала говорили, что первый год дети не готовы и начнём со второго года ходить в общеобразовательный класс. На втором году обучения говорили про третий. По факту выходов в класс не было», — вспоминает Екатерина.
Учитель автономного класса должен был сам договариваться с другими педагогами о том, чтобы детей пускали на уроки. Выходы к классу зависели от доброй воли учителя-соседа и переговорных навыков — администрация школы в этом не участвовала. Даже те дети, которых допускали в общеобразовательный класс, оставались там «чуждыми элементами»: их воспринимали как гостей, причём не очень желанных. Чтобы попасть на урок, ребёнок с РАС должен был иметь идеальное поведение — молча высидеть 40 минут и при этом справляться с программой урока.
«Инклюзивных перемен тоже не было, — вспоминает Екатерина. — Вернее, они случались, но только если тьютор готовил совместную игру для детей автономного и общеобразовательного классов. Это происходило примерно раз в три-шесть месяцев. В остальное время детей не выпускали из класса в коридор — „от греха подальше“».
Самым тревожным для родителей моментом была неопределённость: проект автономного класса заканчивался на начальной школе. Дальше, если ребёнок способен самостоятельно держаться в учебном процессе и справляется с академической программой, он идёт в пятый общеобразовательный класс. Если нет — дверь на выход.
С первым учителем автономного класса у Димы была отличная успеваемость. При смене учителя академические навыки просели: маме приходилось дома проходить с ним классную работу и выполнять домашнюю. «Академка» ушла, инклюзии нет, перспективы для обучения после четвёртого класса не виделось никакой. Это и есть ответ на вопрос, почему семья начала искать другие образовательные возможности для Димы.
Повезло — Дима попал в ресурсную зону «Эврики», и разницу ощутили сразу.
Что такое ресурсная зона? Это отдельное помещение, служащее для ребёнка «базой»: здесь он занимается по адаптированной программе с профильным педагогом и при необходимости может отдохнуть или сменить деятельность. Ученик при этом зачислен в общеобразовательный класс, однако объём его пребывания среди нейротипичных сверстников определяется индивидуально — от большинства уроков до избирательного включения (например, только физкультура или технология). Такая организация решает проблему инклюзии: по закону любой ребёнок вправе учиться в обычном классе, но полное погружение в среду из 30 сверстников без подготовки негуманно. Она снижает нагрузку на аутичного ребёнка и не дезорганизует учебный процесс: учителю не приходится оставлять 30 учеников, чтобы отдельно объяснять материал ребёнку, занимающемуся по собственной программе. И даже эпизоды нежелательного поведения не ложатся на плечи учителя регулярного класса — тьютор рядом, он чувствует их приближение заранее и либо предотвращает, либо уводит ребёнка туда, где тому спокойно.
«Главное отличие в подходе: в ресурсной зоне программу подстраивают под ученика, а в автономном классе ученика дотягивают до стандарта. В „Эврике“ Дима — полноценный участник всего образовательного процесса. Ему доступно всё: обучение в общеобразовательном классе, библиотека, перемены где он хочет и с кем хочет, школьные мероприятия, любые дополнительные занятия на выбор. У него индивидуальный план обучения и индивидуальный тьютор. Часть занятий он посещает с классом, часть — индивидуально. Процесс выстроен так, чтобы то, что он не успел или не смог взять на уроке в общеобразовательном классе, он получил на индивидуальном или групповом занятии. Ему дают информацию в том виде, в котором он максимально эффективно её воспримет», — делится мама.
Если у Димы случилась сенсорная перегрузка или просто закончились силы сидеть на уроке, он имеет право и возможность выйти, отдохнуть в коридоре 5–10 минут, вернуться в класс или ресурсную зону и продолжить урок.
Как устроена ресурсная зона изнутри? Ученик, получающий поддержку ресурсной зоны, не изолирован от сверстников — он зачислен в обычный класс и учится быть среди сверстников, но при этом не остаётся один на один с трудностями. Над его маршрутом работает большая команда: учитель ресурсного класса адаптирует программы и выстраивает инклюзивный процесс, тьюторы сопровождают на уроках и помогают с коммуникацией, дефектологи, логопеды и психологи корректируют поведение и развивают навыки, а кураторы поведенческих программ разрабатывают индивидуальные планы развития. В ресурсных зонах есть сенсорные комнаты — пространство с тактильными элементами, светом, звуком, мягкой мебелью, батутами и качелями, где ребёнок может снять сенсорную перегрузку. Приходить сюда можно в любой момент, и со временем, благодаря терапии, ребёнок начинает всё больше времени проводить со всем классом.
«При этом он не мешает учебному процессу, не сидит просто так, чтобы досидеть, а занимается эффективно — потому что может вернуть ресурс теми способами, которые помогают лично ему, — говорит Екатерина. — В автономном классе всё было с точностью до наоборот: если у одного ребёнка случается нежелательное поведение, его наблюдает весь класс и учебный процесс всего класса прерывается. Там ученики зависят друг от друга».
Отдельная тема — открытость школы для родителей. За три года обучения в автономном классе мама Димы ни разу не была на уроке, хотя просилась. В ресурсной зоне всё иначе: раз в году каждого родителя приглашают на полный учебный день — когда родитель посещает все уроки, индивидуальные и групповые занятия, столовую, перемены, целый день ходит за ребёнком, чтобы понять, как устроен процесс, и даёт обратную связь специалистам.
«Это круто! Когда специалисты не боятся показать свою работу, становится видно, что они работают по-настоящему. Они прислушиваются к твоему мнению и корректируют процесс, если ты сказал что-то дельное», — говорит она.
За три года учёбы Димы в автономном классе мама почти ничего не знала о школьных успехах сына: с чем он справляется, в чём трудности, какое нежелательное поведение бывает и что происходит в такие моменты, оказывают ли ему поддержку. В «Эврике» каждый день приходит отчёт от тьютора — как прошёл день со всеми подробностями учебного процесса и поведения. И специалисты постоянно что-то меняют и корректируют: в учебном плане, в поведенческом, в общем подходе.
«Люди живые, думающие, рефлексирующие, работающие и с горящими глазами. Благодаря такой большой работе Дима имеет возможность проживать простую обычную жизнь ученика шестого класса. Ему в кайф, что он может принести свои рисунки в школу и договориться с тьютором их заламинировать, принести свои поделки и раздарить педагогам, собрать целую коллекцию своих поделок в библиотеке, принести фломастеры и рисовать на переменах. Приходится, правда, ещё учиться, но что не сделаешь ради заламинированного рисунка», — улыбается мама.
Почему в центре внимания — не формулы, а люди? У ресурсной зоны особая задача — и этим она принципиально отличается от автономных коррекционных классов. В ресурсной зоне аутичный ребёнок учится не столько формулам, сколько быть среди людей: справляться с шумом, терпеть, когда рядом 30 одноклассников, принимать ситуацию, когда что-то идёт не по плану. Академической «зубрёжки» тут меньше — и это осознанный выбор родителей.
Адам: кадры решают все
Адаму девять лет, и сейчас он учится во втором классе «Эврики» — в ресурсной зоне. Но попал он туда не сразу.
Когда Адам поступал в первый класс, ресурсная зона была переполнена — мест не хватало. Но «Эврика», которая всегда дружелюбна к своим ученикам, всё равно нашла возможность помочь: на первую четверть Адаму выделили тьютора из ресурсной зоны. А во второй четверти его сопровождала уже школьный тьютор.
«Мы почувствовали значительную разницу. Сначала с Адамом занимался человек, которого специально научили работать с такими детьми. А школьный тьютор этих навыков не имела — до этого она работала воспитателем в детском саду», — рассказывает мама Адама Татьяна.
Кроме Адама, у школьного тьютора было ещё двое подопечных. Без индивидуального подхода мальчику не хватало поддержки. Татьяна вспоминает, что в это время на ней лежала двойная нагрузка: сын перестал выполнять задания на уроках, поэтому мама занималась с ним дома сама, а потом и вовсе наняла репетитора, чтобы восполнить пробелы в знаниях.
Но оставшиеся две четверти ситуация изменилась к лучшему: Адам снова получил поддержку ресурсной зоны — правда, уже в паре с Никитой, своим одноклассником с РАС. Сейчас Адам — ученик второго класса ресурсной зоны. Он уже хорошо ориентируется в школе, занимается на уроках вместе с остальными ребятами, и, судя по всему, неплохо справляется.
Тьютор: рядом, но не вместо. Рядом с учеником ресурсной зоны всегда находится тьютор. Он встречает ребёнка у порога школы и сопровождает его по индивидуальному расписанию — на уроки, в столовую, на переменки. На занятиях тьютор помогает удерживать внимание, а главное — адаптирует задания на ходу. Если учитель даёт примеры на сложение и вычитание вперемешку, тьютор переписывает их в два столбца; если задача в три действия не осиливается целиком, он дробит её на части, не упрощая саму суть. По мере взросления подопечных сопровождающих объединяют — один на двух учеников. «Наша главная задача — постепенно стать ненужными», — говорят сами тьюторы. Все тьюторы ресурсной зоны проходят обучение прикладному анализу поведения.
Как ресурсные классы появились в Томске
Проект ресурсных классов для детей с аутизмом запущен в Томске в 2018 году по инициативе Ассоциации родителей детей с аутизмом «Аура». Первый ресурсный класс открыли в школе № 34, а уже на следующий год создали ещё два — на базе школы «Эврика-развитие». В них занимались 12 учеников. Сегодня поддержку ресурсной зоны в «Эврике» получают 24 ребёнка с РАС.
«Мы ограничены в своих возможностях и не можем набрать больше», — говорит Елизавета Яценко, специалист по инклюзивному образованию, куратор поведенческих программ ресурсной зоны школы «Эврика-развитие». По её словам, ориентир инклюзивного образования — это ситуация, когда около 15% учеников школы имеют особые образовательные потребности. «Эврика» к этому показателю стремится, но пока не может себе позволить принять всех желающих. Поэтому на поступление существует очередь.
Благодаря тесному сотрудничеству родительской организации с руководством города и профильным департаментом ресурсные зоны появляются и в новых школах: в 2023 году — в школе на улице Демьяна Бедного, в 2025 году — в школе № 52 на Высоцкого.
Чем ресурсная зона отличается от автономного класса? Сегодня в российских школах применяются две основные модели обучения детей с расстройствами аутистического спектра (РАС). Первая — ресурсная зона (ресурсный класс). Вторая — автономные коррекционные классы: обучающиеся осваивают адаптированную программу в отдельном помещении и контактируют с нейротипичными сверстниками ограниченно — как правило, в столовой или во время перемен. Организация таких классов требует меньше ресурсов, чем создание ресурсной зоны, однако с точки зрения социализации и инклюзивного включения ресурсная модель более эффективна.
В глазах родителей особенных детей «Эврика» стала эталоном инклюзивного образования. Секрет в том, что руководство школы не пытается изобрести собственную модель инклюзии, а опирается на наработанный опыт лучших инклюзивных школ России. Здесь понимают: коррекция поведения, обучение и социализация ребёнка с РАС — это процесс, который невозможно выстроить в отрыве от семьи. Поэтому школа и специалисты ресурсной зоны находятся в тесном взаимодействии с родителями.
К сожалению, не все школы готовы к такому честному и открытому диалогу. Порой школьный коллектив воспринимает родительскую активность как вмешательство и излишний контроль.
После школы: первые результаты
Об эффективности ресурсных классов говорит уже сама практика «Эврики»: двое выпускников с РАС после девятого класса поступили в колледж. Причём один из них показал лучший результат на вступительных испытаниях по профильным предметам. Остальные ученики пока младше выпускного возраста. «Я думаю, они оба успешно окончат колледж», — считает Елизавета Яценко. По её словам, это один из главных показателей того, что модель работает.
Текст: Виктория Котова
Фото: Константин Вышкварко; из архива Ассоциации родителей детей с аутизмом «Аура»
Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».