Старик Б.У. Кашкин: как развивалось творчество одного из самых ярких представителя андеграундного искусства

Евгений Малахин, более известный как Старик Б. У. Кашкин, стал одной из самых ярких фигур уральского андеграунда и человеком, который изменил визуальный и культурный облик современного Екатеринбурга.

Сегодня его работы можно увидеть в Томске на выставке Кабинета Пушкинского в Научной библиотеке ТГУ. Она открылась в рамках прошедшего в мае фестиваля искусства и чтения «ТОМ IV».

О том, кем был Евгений Малахин, о его творческом методе и экспериментальных форматах рассказывает Тамара Галеева, руководитель Музея Б.У. Кашкина УрФУ, искусствовед, заведующая сектором русского искусства Екатеринбургского музея изобразительных искусств.

Неординарный, яркий и противоречивый Старик Б. У. Кашкин, каким его сегодня многие знают, не всегда был таким. До прихода популярности художника знали как Евгения Малахина, а его профессия была связана не с творчеством, а с вычислительными приборами и математическими расчетами. Возможно, и быть бы ему только талантливым инженером, но он выбрал другой путь.

Евгений Малахин родился в 1938 году в Иркутске. Отучился в техникуме, затем окончил Ижевский механический институт по специальности «Математические и счетно‑решающие приборы и устройства». В 1962 году по распределению попал в Свердловск. Поработал инженером‑конструктором на крупном машиностроительном заводе, а спустя четыре года получил должность старшего инженера в «Уралтехэнерго», где и трудился до самой пенсии. Для своих коллег он навсегда остался «старшим гением» за свой ум и нестандартное мышление.

Несмотря на успехи в инженерной карьере, Малахин с конца 1960-х годов все больше начинает осознавать себя художником и уходит в творчество. В 1971 году молодой автор устраивает в подвале свердловского дома на ул. Толмачева, 5 небольшую мастерскую, собирает вокруг себя единомышленников и вместе с ними занимается альтернативным искусством. Первыми его работами стали фотографии в экспериментальном жанре. Тогда он подписывал их своими настоящими именем и фамилией — Евгений Малахин.

— Бытует версия, что Малахин создал свой неповторимый стиль после того, как однажды поставил на печку бачок для проявки пленки. У него была мастерская с печным отоплением — поставил и забыл — а пленка фактически сварилась. Так появился термин «фотографии-варёнки», на которых изображение расплывалось, — рассказывает Тамара Галеева. — Но и этого было мало: дальше Малахин стал еще больше обрабатывать свои уже проявленные негативы путем процарапывания и нанесения штрихов. Благодаря этим метаморфозам снимки превращались практически в абстрактную фотографию. Сейчас они представлены в Московской галерее Béton, где именно так и квалифицируются — абстрактная фотография. А Малахин считается одним из первых фотографов, который стал работать в этой стилистике в Советском Союзе.

В объектив Малахина того периода попадали различные пейзажи, интерьеры и люди, в том числе обнаженные женские образы. Последние стали основой для его серии «Фотографика», где, по словам Галеевой, «много чувственной красоты». Эти снимки не имеют датировки и названий, выполнены они на фотобумаге нестандартно большого размера. Почему именно на таких листах? Галеева объясняет:

— Малахин печатал на фотобумаге — не той, которая продавалась в фотомагазинах, а которая была в больших рулонах. Откуда же он их брал? Злые языки говорят, что они были принесены из киностудии, которая находилась рядом с его мастерской.

Параллельно с фотографией в этот период Евгений Малахин активно пишет стихи. До сих пор не все из них опубликованы, но некоторые его тексты все же можно увидеть в издаваемых самим автором фотокнигах. Как подчеркивает искусствовед, сегодня они представляют ценность не только для уральского искусства, но в целом для мира, так как для того времени подобные произведения были новшеством. Всего было выпущено 15 таких книг, причём каждая существовала в единственном экземпляре.

— Мы не знаем, что раньше появилось. Наверное, всё-таки самостоятельные фотографии, а затем, в середине 70-х годов, Малахин использует фотографию в книгах. Здесь он проявляет себя как очень яркая индивидуальность, потому что тексты (его стихи), конструкция книги, последовательность, весь визуальный ряд (иногда только появляются работы других авторов, например, одесских художников-абстракционистов) — это его выбор, его подбор, его устроение. Так же, как и в станковых фотографиях, здесь очень много женской красоты, чувственного отношения к натуре, — говорит Тамара Галеева.

В творчестве Евгения Малахина фотография никогда не существовала изолированно: она постепенно превращалась в более сложные художественные формы. Так, в 1979 году художник-фотограф представил диптих «Аб. Поэма живописи рождение. ФотоГрафикоПоэтика», при создании которого использовал найденные материалы — дерево, фотобумагу, картон, ткань, пластик и нитроэмаль. Еще один подобный диптих был посвящён теме живописи и размышлению о роли художника.

— С начала 1970-х годов Малахин как фотограф и поэт становится популярным среди свердловских художников. Они к нему обращались с просьбой сделать слайды для своих произведений. Слайды у него не получались, художники разочаровались в этой его способности, но дружба осталась, потому что у него было совершенно удивительное качество — несмотря на принадлежность к андеграундному искусству, он прекрасно общался с ведущими художниками и мог найти общий язык со всеми, — рассказывает Галеева.

Именно взаимодействие с художниками привело Малахина к созданию одного из наиболее интересных, но почти утраченных циклов того периода — серии ассамбляжей, посвящённых состоявшимся свердловским художникам. В цикл входило двенадцать работ, все они были показаны на выставке в мастерской художника Владимира Жукова под характерным названием «Попыты над просранством». Само название отражало авторский интерес к эксперименту не только в визуальной, но и в языковой форме.

До наших дней дошли лишь два произведения из этого цикла — ассамбляжи, посвящённые графикам Виктору Реутову и Вениамину Степанову. Судьба остальных работ неизвестна. Показательно, что художник намеревался подарить эти произведения своим адресатам, однако они отказались их принять. Это вызвало у автора разочарование, которое он позже выразил в «книге художника» — сочетании текста и фотографий. К сожалению, это издание также не сохранилось.

Следующий этап в творчестве Евгения Малахина относится к 1980-м годам — периоду перемен, связанных с общественными и культурными сдвигами. В середине этого десятилетия художник обращается к актуальной теме антиалкогольной кампании и создает цикл плакатов в соавторстве с Екатериной Шолоховой с забавными четверостишиями собственного сочинения.

— В ранних текстах Малахина нет ничего бытового. Там всё о мире, внутреннем мире человека, о любви, о космосе, есть аллюзии на библейские образы. А с середины 80-х годов он спускается на землю. Это мы начинаем чувствовать уже в предыдущих ассамбляжах, — объясняет искусствовед. — В этот период Малахин создает цикл антиалкогольных плакатов. У нас их несколько. Тут он начинает прятаться за некую маску. Потому что на плакатах — его текст, эти короткие стихи, а рисунки выполнила Екатерина Шолохова — его спутница в творчестве и муза.

Параллельно с этим Малахин уходит от сложных фотографических книг, которые делал в начале своего пути, и переходит к самиздату. Он организует собственное издательство «Кашкинская Книга», в котором выпустил более 20 стихотворных самиздатовских книжек под псевдонимом К.А. Кашкин. Тексты для них он печатает на пишущей машинке, а визуальный ряд создают друзья-художники.

— Он, хотя и дружил со свердловскими художниками, в работе над книгами предпочитал одесситов, — рассказывает Тамара Галеева. — Считал, что у свердловских художников цвет не тот, и вообще они не понимают, что такое живопись. А одесские художники его очень привлекали. В его мастерской даже сложилась одна из лучших в городе коллекций произведений одесских художников. Сейчас она частично представлена в нашем музее андеграунда, частично — в университете.

Сегодня самиздатовские книги Малахина представляют собой разнообразный и обширный корпус работ. Их можно рассматривать, перелистывать, читать.

Конец 1980-х годов стал для художника временем выхода в публичное пространство и важного творческого перелома. Одним из ключевых событий этого периода оказалась первая экспериментальная выставка 1987 года, формально приуроченная к 70-летию Октябрьской революции.

Она была заявлена как «безжюрийная», что позволяло участвовать самым разным художникам — от представителей андеграунда до членов Союза художников. В результате сложился необычайно разнообразный состав участников. Выставка вызвала большой интерес у публики: очереди на неё стали редким для того времени явлением. Показательно и место проведения — новый Дом культуры на улице Сурикова, 31, названной в честь классика реалистической живописи, что придавало происходящему дополнительный иронический оттенок.

Галеева отмечает, что для художественной среды это событие означало выход неофициального искусства из замкнутого круга в открытую культурную жизнь. Но и для самого художника период совпал с важной трансформацией его идентичности. В середине 1980-х годов он начал отказываться от имени Евгений Малахин и ввел псевдоним, который постепенно усложнялся и менялся: от «К.А. Кашкин» к более игровым и гротескным формам, вплоть до знаменитого «Б.У. Кашкин». Этот процесс отражает не только смену имени, но и переосмысление собственной художественной роли.

— На выставке Малахин представляет очень интересный объект, который называет «Ширмоклад». Это такая большая книга-ширма. Ее он нашел в 1974 году на помойке. Долго с ней манипулировал, и только в 1987 году она предстала на этой выставке. С помощью неё он делал поэтические перформансы. Ширма обвешивалась его книгами, появлялось колесо (оно не сохранилось), и Б.У. Кашкин, сидя за такой книгой-машиной, крутил колесо и читал тексты. Это было очень магическое действо. Теперь эта ширма хранится у нас в музее, но пока мы её никак не можем дореставрировать, — рассказывает Тамара Галеева.

Вторая половина 1980-х годов отмечена ещё одним значительным направлением в творчестве художника — обращением к теме иконописи. К тысячелетию Крещения Руси он совместно с Екатериной Шолоховой реализовал масштабный проект, который сам назвал «Иконопластикой». В его рамках было создано большое количество рельефных изображений, выполненных в дереве:

— Малахин выступает здесь как скульптор, очень талантливый, надо сказать. Он вообще очень любил работать с деревом. Плюс, появляется в отдельных случаях роспись иконных рельефов. Они супрематические. Сама идея сделать такие иконы принадлежала Б.У. Кашкину.

В результате к юбилейной дате было создано около тысячи объектов «иконопластики». Этот проект стал одним из наиболее масштабных и символически насыщенных в его творчестве, завершив период самостоятельных художественных поисков и экспериментов 1980-х годов.

В конце 1980-х годов творчество Евгения Малахина приобрело коллективный и перформативный характер. В 1988 году он создал всеобщее художественное общество «Картинник», куда вошли молодые художники-студенты архитектурного института и художественного училища. Вместе они отправлялись в городское пространство, устраивая своеобразные уличные акции.

— В конце 80-х в жизни Малахина происходит перелом в творчестве, не в жизни — в жизни всё продолжается по-прежнему: он женат, у него дочка, сын, музы, — говорит Тамара Галеева. — Он переходит от индивидуальной практики к коллективной форме творчества. То есть, как художник он фактически отказывается от своего имени, в своей повседневной жизни он по-прежнему Евгений Михайлович Малахин. Но в художественных практиках он теперь Старик Б.У. Кашкин.

Первое, чем запомнились участники общества, — это панк-рок-скоморох-шоу, которые они устраивали в центре Свердловска. Эти события напоминали хэппенинги или народные гуляния: с песнями, частушками, элементами игры и импровизации, яркие, живые, вовлекающие прохожих в игру и искусство. Их важной частью стали миниатюрные деревянные дощечки, которые Б.У. Кашкин после каждого выступления дарил зрителям. В этот период Малахин называет себя «панк-рок-скоморохом».

— В конце каждой песенки Б.У. Кашкин обращался с вопросом к аудитории, например, если в тексте было про маленькие глазки у крокодильчика, он спрашивал: «Крокодильчики среди вас есть?». Если кто-то поднимал руку, ему вручалась такая досочка. Это было абсолютно бесплатное дарение, потому что сам Б.У. Кашкин называл его «актом коммуникации».

Второе важное направление в работе общества «Картинник» — роспись мусорных баков, заборов и гаражей в Свердловске. Эти действия можно рассматривать как ранние практики уличного искусства, в которых сочетаются игра, коллективность и стремление к свободному самовыражению. Галеева отмечает, что по сути, Малахин и «картинники» создавали в 1990–2000-е годы первые образцы городского стрит-арта.

— Евгений Малахин приехал в наш советский город, когда он выглядел очень брутально. Долгое время на протяжении 1970-х годов все приезжающие говорили: «У вас такой мрачный город, у вас такие суровые люди». Но чуть позже — 1980–1990-е годы — Б.У. Кашкин внес в него больше света, цвета и радости. Это очень мощный вклад в имидж города.

Сегодня от этого слоя городского искусства сохранились лишь фрагменты. Многие росписи утратили первоначальную яркость или исчезли вовсе. Тем не менее, отдельные участки — например, комплексы гаражей на улице Ленина — продолжают поддерживаться и частично обновляться, в том числе с согласия местных жителей. Они остаются редкими островками той художественной среды, которая когда-то активно формировалась усилиями Б. У. Кашкина и его единомышленников.

Все это время — с начала 1960-х по начало 1990-х годов — Малахин одновременном с активной творческой деятельностью продолжал работать инженером. Лишь в 1992 году он ушел на пенсию, несмотря на то, что вполне бы мог продолжать профессиональную карьеру. Галеева отмечает, что этот шаг был для него не завершением, а началом нового жизненного и творческого уклада. Малахин устраивается дворником в уже родной для него «Уралтехэнерго», что дает ему дополнительную свободу. Впоследствии он назовет себя «народным дворником России».

В этом периоде книжное творчество художника получает новое развитие: сохраняя преемственность с предыдущими этапами, но одновременно радикально меняя форму и материал. Если ранее Малахин работал с фотографией и самиздатом, то теперь основой его «книг» становится дерево. Тамара Галеева подчеркивает, что этот переход напрямую связан с опытом «иконопластики»: освоив резьбу и почувствовав выразительные возможности материала, художник перенес их в книжный формат.

— В «букашкинских» книжках от Малахина — конструкция, сама обработка дерева и, конечно, тексты. Они заметно отличаются от ранних — тех, что были в фотокнигах, более философские и развернутые. Здесь они очень короткие. Для автора важна именно работа со словом. Он делит их на отдельные слоги и получается другая сущность. Так, из простого слова «кора» рождаются новые значения и образы — «корал», «корабль», и подобные языковые трансформации становятся основой художественной структуры книги. Все они очень маленькие, но издательство Der Book выпустило их довольно много. Может быть, несколько сотен. Распространялись они бесплатно, в основном дарились. Сейчас их у нас в музее очень много. Что-то есть в музее изобразительных искусств и в частных коллекциях.

Память об этом опыте, как и о других сторонах творчества художника, сегодня во многом сосредоточена в музее Старика Б.У. Кашкина при Уральском федеральном университете. Открылось это пространство в 2008 году — спустя три года после смерти Малахина. Экспозиция занимает две комнаты и регулярно обновляется. В ней представлены различные направления творчества художника: от книг и объектов до документальных свидетельств его уличных и перформативных практик.

— Для нас Евгений Малахин не только лидер андеграундного движения, колоритная фигура, но это ещё и человек, который был очень талантливым педагогом. Он всегда умел найти язык с молодёжью. Я помню, в его бытность в начале 2000-х, когда ещё не было музея, Б.У. Кашкин говорил: «Слушайте, найдите мне помещение в университете. Я буду приходить к вам, лекции читать, беседовать со студентами». Тогда не получилось. Но после смерти его мечта сбылась и нам удалось поселить в его университете.

Сегодня работы Евгения Малахина можно увидеть и в Томске на выставке «Старик Б.У. Кашкин. Фотограф, поэт и „рок-скоморох“ уральского искусства». Она подготовлена командой Сибирского филиала ГМИИ имени А. С. Пушкина совместно с сотрудниками УрФУ имени Б.Н. Ельцина. В экспозиции — документы и фотографии, рассказывающие о личности художника, объекты из серии «Иконопластика», экспериментальные фотографии и фотокниги, «морально-шинковательные» досочки, фотодокументации перформансов и видеоматериалы.

Текст: Алена Попова

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».