Проекты «Лаборатории молодого художника»: Сохраняя память

В 1920 году по инициативе архитектора А.Л. Шиловского в Томске были проведены «подворовые обходы». Их целью было зафиксировать состояние деревянных домов и отметить памятники, подлежащие сохранению. Для документальных зарисовок в такие обходы приглашали художников. Сейчас существуют сайты с фотоархивами и картами сохранившихся и утраченных домов.

Как художник с историческим образованием, я решила совместить методы работы столетней давности и современности. В проекте использованы детали наличников из коллекции Юрия Гармаша. Часть артефактов удалось идентифицировать благодаря проекту Романа Петрушина «Град над Томью». Найденные дома или те места, где они располагались, я сфотографировала. В книге представлены результаты исследования. На каждой странице — фотография дома и деталь наличника, принадлежавшего этому дому. Ажурная сетка выступает как метафора того, что с каждым годом всё больше прорех появляется в деревянном кружеве «изумрудного» города.

История дома по адресу: г. Томск, проспект Кирова, 7 — богата на события и эмоции. Дом прошёл большой путь: построенный с любовью для своей семьи, затем стал пристанищем для советских граждан. Он пострадал в огне в 1977 и 1983 годах, перешёл под крыло института и, наконец, стал местом сохранения томского деревянного наследия.

Через слои и материал я передаю совокупность этих событий. Так, решётка в виде солнца становится символом защиты, а узоры деревянной резьбы отражают тех людей, которые сохраняют и творят историю не только этого места, но и всего города.

Томское деревянное зодчество, ныне признанное частью городской истории и культуры, мыслится мне как нечто очень прогрессивное для своего времени — сочетание тогдашних современных архитектурных течений с традиционным строительством.

Живой город неразрывно связан со стройкой, но сейчас далеко не всегда новое приветствуется горожанами, особенно когда оно появляется в ущерб старой ткани города. Какие пути будут верными, если мы начинаем рассуждать о будущем?

Объект сочетает в себе образы старой и новой архитектуры Томска. Эта структурная комбинаторика — попытка заглянуть в перспективу, поиск взаимосвязей и случайностей — невербальное рассуждение о возможных образах новой архитектуры, основой для которой может послужить симбиоз прошлого и будущего.

Бумажные миниатюры домиков и сопровождающие их изображения созданы на основе фотографий деревянного зодчества, сделанных во время моих прогулок по Томску. В собранной в стенах музея экспозиции я размышляю об идеальном сибирском городе — пространстве, способном дарить ощущение дома.

При первом посещении Томска и изучении его деревянного зодчества, я заметила контраст между значением домов, которые являются объектами культурного наследия регионального значения, их фактическим состоянием и внешним обликом: выбитые стекла, разрушенные конструкции, покосившиеся здания и захламленные придомовые территории. Разрушающиеся дома теряют свою культурную и бытовую функцию.

В своем произведении я обращаюсь к социологическому исследованию, получившему название «Теория разбитых окон», разработанному Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келли в 1982 году. Теория утверждает, что игнорирование разрушений приводит к дальнейшему упадку. Разбитое окно служит метафорой руинирования архитектуры.

Реально существующие объекты, находящиеся в состоянии разрушения, противоречат усилиям культурного сообщества по сохранению нашей истории и коллективной памяти. Руины — продукт постепенного процесса забвения прошлого.

Как относиться к деревянному наследию Томска? Сражаться или отступить, сохранить или подвергнуть сожжению, реставрировать или реконструировать? При ответе на этот вопрос сплетаются узлы смыслов и ценностей; они выражаются в городской политике и вшиваются в ткань города. Как лоскутное одеяло, выкраивается узор из разных инициатив — или их отсутствия — по спасению деревянного наследия Томска. Среди множества взглядов нет единого вектора пути, как и ясного видения будущего.

Что получится в итоге?

Если описывать мой подход к работе, всё укладывается в ёмкое «ветхое с новым обнимается» — и каждый раз старое объединяется с новым: архаичная техника печатной графики, но на современном пластике и с хрониками моих сегодняшних переживаний. В рамках работы над проектом я не смогла отойти от этой формулы. Оформить готовую графику на новенькой бумаге в раму из багетной мастерской казалось неуместным. Напротив, чем больше и старее будет «рама», тем точнее будет попадание в образы. Так появилась идея экспонировать с буфетом.

Композиция внутри листа строится из двух слоёв: резные фрагменты домов, утраченных навсегда, и сам дом Крячкова. И если снесённые и сгоревшие дома уже не спасти, то здание музея имеет интуитивно понятное направление линий (фронт работ) — нужно лишь, не теряя времени, соединить разорванный контур.

Проект возник в попытке осмыслить и прожить утрату архитектурного ландшафта моего города. Я наполняю металлический стеллаж объектами, которые когда-то были частью повседневной жизни в деревянных домах, сгоревших в результате пожаров. После трагических событий эти дома часто остаются заброшенными, превращаясь в слепые пятна на карте города.

Каждый объект на стеллаже — свидетельство времени и пространства, которое больше не существует. Обычные предметы, такие как кухонные принадлежности или элементы интерьера, деформировались и потеряли свою прежнюю функцию. Теперь они выставлены в новом качестве и становятся отражением изменений и потери. Стеллаж как открытая форма хранения подчеркивает этот переход.

Выбирая обыденные объекты, я задаюсь вопросом: как мы выбираем хранить память о нашем наследии? Мы часто не придаём ценности безобразному, предпочитая игнорировать или отвергать то, что несёт в себе следы утраты и разрушения. Проект предлагает взглянуть на эти объекты не как на символы поражения, а как на свидетельства прошлого, которое заслуживает нашего внимания и уважения.