18+
18+
Выставка «Регион 70», Интервью, Регион 70.Галина Березкина: «Я, наверное, не очень рада, что живу в эпоху постмодерна&raq Регион 70.Галина Березкина: «Я, наверное, не очень рада, что живу в эпоху постмодерна»

Регион 70.
Галина Березкина: «Я, наверное, не очень рада, что живу в эпоху постмодерна»

«Томский Обзор» продолжает серию интервью с будущими участниками ХХI Областной выставки-конкурса молодых художников «Регион 70».

На этот раз мы встретились с Галиной Берёзкиной, которая училась и в Томске, и в Красноярске, и в Санкт-Петербурге — но при этом всякий раз возвращалась в Томск, чтобы жить и творить здесь.

С ней мы поговорили о том, как сегодня становятся художниками и можно ли жить в эпоху постмодерна, не погрязнув в нём.

 

О том, как «ломают» молодых художников

 

Как становятся художниками? Как правило, всё начинается ещё в детстве в стенах художественной школы. Так было и у Галины, когда она пришла в художественную школу №1. Следующим этапом стал Томский областной колледж культуры и искусств, куда она ушла после 9-го класса. После этого были и графика в Красноярском государственном художественном институте, и поступление в Санкт-Петербургскую академию художеств (в простонародье — «Репу»).

— Поступала ещё и в «Муху» (Санкт-Петербургская Художественно-Промышленная Академия — прим.авт.) — просто чтобы посмотреть, какой там уровень, — рассказывает Галина. — А в «Репу» на графику шла целенаправленно, даже по баллам проходила. Но то место абитуриента было «плавающее», неточное. Поэтому я забрала документы и пошла туда вольнослушателем. Через полгода поняла — хорошо, что забрала тогда.

 

Потому что это академическое образование оставляет на молодых художниках такой огромный след, такое «клеймо», что я всё равно не выдержала бы.

 

Галина достает большую книгу с фотографиями работ выпускников Академии. Мы листаем страницы, на которых античные образцы человеческих фигур, обнаженная натура, тщательно прорисованные кисти рук.

— Вот, вот это — академия. Она всегда такой была и будет. И вот если ты рисуешь не так, то это плохо. А если ты рисуешь так, то это хорошо. Я не могу с ними спорить, конечно, так рисовать — это очень круто, это потрясающе. Но у всех начинающих художников есть свои особенности, своя стилистика, которая может являться характерной только для них чертой. А в академии стараются эту черту свести к минимуму. И если она и останется, то будет совершенно незаметной.

— Ведь в академии нужно, чтобы в каждом рисунке просматривалось великолепие этой академической школы. И это нисколько не в обиду им сказано, потому что они действительно очень крутые вещи делают.
Но факт остается фактом — «ломание» молодого художника происходит в тот момент, когда у них на занятиях начинают перестраивать полностью и сознание, и руку — то есть, убирают их особенную черту…
 

Таким образом, академия делает себе последователей, а последователи делают себе школы. А академическая школа — это очень крепкая сильная школа, которая ещё, думаю, простоит достаточно времени.

Не помню, чтобы у нас в Томске в колледже так «ломали». Там не было своей определенной школы, и потому нас не ломали — нас учили. Но всё равно — изначально в моей группе было 17 человек, а закончило только шестеро. То есть, для кого-то какие-то изменения произошли, кто-то сделал свой выбор.

Галина прибавляет:

— У меня было два варианта: либо поступаю в мед, либо рисовать — может, что получится. В итоге выбор был сделан в пользу искусства — и я поступила в Колледж культуры и искусств. И пока не жалею, правда. Что стала художником и что пошла именно туда.

 

Как приходят к индустриальному пейзажу и почему так важно наблюдать

 

— Когда я была относительно маленькой, я посмотрела фильм Андрея Тарковского «Сталкер». Они — и режиссер и сам фильм — сыграли для меня роль такого мощного фильтра, как смотреть на мир. Эти пейзажи и настроения оказались созвучными со мной. Наверное, поэтому я и пишу индустриальный пейзаж. Даже когда я не рисовала ещё толком, фотографировала какие-то моменты — и уже с помощью объектива фиксировала всевозможные места, покинутые человеком. И это осталось внутри меня, никуда не делось. Вся эта тематика мест, где человека уже нет, а история какая-то есть. Меня это всегда очень завораживает.

— Сбор материала у меня всегда начинается с наблюдений. Я хожу и к месту приглядываюсь: так, утром здесь хорошо, но солнце должно быть отсюда, а вечером солнце садится — не то. И это может длиться очень долго — смотря сколько времени есть в моём распоряжении. Потом, когда все наблюдения сделаны, уже можно выходить на этюды либо дополнительно делать фотографии этого места — чтобы как-нибудь детали уловить, всего ведь не запомнишь. И получается, что у меня этюд идёт как колористическое решение, некий цветовой замес. А фотография — как более детальная карта, которую я могу использовать потом. И после этого уже берётся формат, который я хочу, и начинается работа в мастерской.
 

Ещё в колледже культуры искусств Галина начала писать сериями. Так и сейчас: какие-то её работы остаются единичными экземплярами, а какие-то выливаются в серию работ. Как правило, это происходит там, где есть повторяющиеся элементы, каждый из которых можно запечатлеть на картинах так, чтобы показать всю разность и похожесть этих объектов. Или же это может быть серия картин, на которых изображена одна и та же местность, но под разными ракурсами.

— На четвёртом курсе в колледже наш преподаватель (а заодно и духовный наставник) предложил нашему курсу вместо задания на семестр в виде трёх стандартных учебных композиций… свободу выбора темы. Он сказал: давайте, ребята, рисуйте то, что хотите то, что вам лично интересно и что вас впечатляет. Но это должна быть обязательно серия и желательно в больших форматах. И не забывайте о том, что вы художники, а не студенты. Что эти картины — проявления вашего начала как художников, а не просто учебные работы… Ну и всё — каждый из нас с большим воодушевлением принялся за такую работу.

Так у Галины появилась серия «Окна». Картин в ней изначально планировалось пять, но когда пятая оказалась на холсте — стало ясно, что она очень сильно выбивается из общего ряда. Окон осталось четыре.

— Вообще у меня с выбором темы, техники всегда есть некий момент эксперимента: если это можно нарисовать — то почему бы не попробовать?

 

Если уже на уровне эскизов материал мне не нравится, то всё это так и остается на эскизах, а я просто беру другую тему.

 

А пишу — акварелью, маслом, тушью. Открывала темперу — но закрыла, даже не поняла, почему.

Масло, правда, полгода в руки не брала. Слишком много работы, чтобы браться за масло. Картины маслом идут дольше: их очень хочется сделать разом — за неделю. Так, чтобы взять и простроить общую композицию, а потом сразу начать работать в цвете. А если я сейчас начну писать маслом, а потом пойду на работу — тогда у меня на холсте останется пересохший слой, на котором уже нормально не попишешь. Бывало, когда я возвращалась к начатой давно работе спустя некоторое время и думала: «А что я вообще хотела сказать в этой картине?». Всё, это уже забыто, это совершенно не актуально для меня. Так что картины лучше сразу дописывать, я считаю.

 

От блокнота до стены: на чём ещё работают художники

 

На вопрос «В каких форматах тебе больше нравится работать?» Галина смеётся, берёт в руки небольшой блокнот и показывает:

— Вот такой, в миниатюре, — идеально. Я, на самом деле, люблю делать иллюстрации. Мне такого формата достаточно для того, чтобы полностью сделать картину так, как я хочу. Но я понимаю, что для дальнейшего восприятия — и мной, и зрителем — такой формат слишком маленький, и поэтому нужно выходить на какие-то более крупные.

И поэтому Галина рисует на стенах. Но не в том смысле, когда нам, услышавшим о рисунках на стенах, в первую очередь представляются бетонные заборы, баллончики с краской и нелады с полицией и местными жителями. Нет, в Галином случае стена — это интерьерное пространство. Очень часто владельцам заведений и квартир это пространство хочется разрисовать. И как раз этим занимается творческая группа «Лесок», куда входят Галина Берёзкина и Владимир Липинский. Они расписывают стены баров, клубов, кафе и просто чьих то квартир.

— И, наверное, за счёт того, что я постоянно рисую на стенах, мне хочется что-нибудь такого поменьше. При этом я продолжаю писать как художник — портреты, индустриальные пейзажи. У меня нет такого, что-то из этого любимое, а что-то нелюбимое. От каждого действия получаешь удовольствие, просто по-разному — ведь перед работой над портретом и росписью стен стоят разные задачи. Это постоянная смена деятельности: в одном русле, но в разных форматах. И здорово, что так. Потому что при постоянной росписи стен глаз может замылиться — и тогда нужно поделать что-то руками, отойти от стены, порисовать на бумаге.

 

Издержки постмодерна

 

Расписывая стены, арт-группа «Лесок» занимается ещё и декораторским оформлением. Иногда их задача заключается в наполнении интерьерного пространства всевозможными арт-объектами. В мастерской у Галины стоят огромные белые головы из пенопласта — это основа для папье-маше, из которых потом делали люстры. Люстры сейчас висят в заведениях Томска, а головы остались у художников — стоят на полу и создают видимость, будто это мастерская в стиле модерн-арт. Хотя Галина признает: современное искусство во всех его проявлениях — это, скорее, не про неё.

— Я, наверное, не очень рада, что живу в эпоху постмодерна. Она мне не так симпатична и не до конца, может быть, понятна. Все эти инсталляции, арт-объекты достаточно сложны для восприятия лично для меня. Поэтому — зачем всё это? «Современное искусство» в моем понимании — это… как способ зарабатывать деньги, что ли.

— Я не занимаюсь «современным искусством» в творчестве, потому что мне, пожалуй, хватает этого и на работе. Всё равно приходится что-то придумывать — так и появляются голова Стива Джобса как вершина колонны, Аполлон, замаскированный под потребителя, голубой олень, расписанный под леопарда… Да, иногда рождается что-то новое, появляются какие-то идеи — а моего-то внутреннего начала во всём этом не слишком много присутствует.
 

Не уйдет ли в прошлое классическое искусство под натиском современного? Ну, давайте подумаем о будущем — что там произойдет? Человечество умрет в этом постмодерне, погрязнет окончательно и бесповоротно… (смеется). Хотя для начала определимся, что такое классическое искусство. Это что, живопись, графика? Реализм, импрессионизм? Если считать за академическую школу — то останется, конечно, я считаю. Пусть даже небольшими школами, которые будут сохранять преемственность.

 

А, может, человечество одумается, снимет с себя оковы постмодерна и скажет — всё, пора следующей эпохе вступать в права! Да, что-нибудь такое, пафосно-эпическое. И тогда, может быть, что-то интересное в искусстве и появится.

 

Я периодически рисую и задумываюсь — а что могло бы прийти взамен этого непонятного, засоренного «современного искусства», которого, во-первых, слишком много, — а, во-вторых, оно слишком непонятно и для самих авторов, и для зрителя? Чем именно это вызвано и чем может закончиться? Пока я не знаю. Что-нибудь придумаем. Я и работы свои на выставках выставляю потому, что верю — может быть, кто-нибудь когда-нибудь увидит мои работы, вдохновится и… найдет пути решения выхода из постмодерна (смеется).

 

Вместо послесловия

 

— Я тут поняла недавно, что если бы хотя бы половина моих энергичных талантливых друзей не свалила бы в Питер, в Томске уже можно было бы что-то организовывать. Чуть ли не фестиваль ежегодный по каким угодно видам искусства. Но много кто из этих молодых, талантливых и — что самое главное — энергичных уезжает. Возможно, уезжают они потому, что не могут или ещё не умеют объединиться, собраться в одном месте в одно время и сделать что-то своё. Возможно, потому что пока сильно молоды.

А ещё я считаю, что предложение рождает спрос. И поэтому всё зависит исключительно от человека — хочет он заниматься тем, что любит, и жить на это, или не хочет. Будь ты художник или сантехник, неважно — нужно заниматься тем, к чему у тебя есть интерес и что приносит удовольствие.

 

Текст: Полина Щедрина

Фото: Мария Аникина

Тэги/темы:
Комментарии для сайта Cackle