18+
18+
Креативные индустрии, Томский литературный музей: о Густаве Шпете, "Угрюм-реке" и опыте культурно-философского краудсорсин Томский литературный музей: о Густаве Шпете, "Угрюм-реке" и опыте культурно-философского краудсорсинга

Томский литературный музей: о Густаве Шпете, "Угрюм-реке" и опыте культурно-философского краудсорсинга

В 2008 году в Томске появился литературный музей - один из самых интересных современных образцов культурного краудсорсинга в городе. Силами энтузиастов и волонтеров за четыре года здесь удалось создать интересную коллекцию материалов и предметов, связанных с историей литературы на территории Томской области.

Сейчас в архивном собрании 14 фондов - более 2 тысяч единиц хранения, посвященных как отдельным писателям, чья судьба в разные годы была связана с Томском, так и целым явлениям, вроде диссидентского  литературного клуба «Теплица», существовавшего в 1973-1980 годах.

Доступ к материалам музея для посещения и научной работы - бесплатный. Правда, пока сюда в основном спешат… иностранные студенты. О том, какие редкости можно найти в литературном музее, рассказывает его куратор, доктор филологических наук Николай Серебренников.

 

Николай Серебренников: «Дом искусств расположен на территории усадьбы, где когда-то находился флигель, в котором в 1911-1915 жил писатель Вячеслав Шишков, автор знаменитого романа «Угрюм-река». Сам флигель не сохранился, но в здании, где сегодня разместился литературный музей, и которое многие так и называют, «Дом Шишкова», Вячеслав Яковлевич бывал – захаживал сюда в гости. Неудивительно, что часть нашей постоянной экспозиции посвящена Шишкову. Здесь можно увидеть инженерный инструментарий той поры (как известно, Вячеслав Яковлевич приехал в наш город инженером, писать он начал позже, уже в Сибири) и предметы начала ХХ века (стол, стулья, трюмо, патефон), да и просто побродить по комнатам, где когда-то бывал Шишков».

Что больше всего впечатляет посетителей музея?

– Иностранные студенты очень удивляются, что у нас столько информации о блестящем философе начала ХХ века Густаве Шпете, последние годы жизни которого оказались связаны с Томском. В Польше, Франции, Германии, Венгрии, Италии его прекрасно знают и уважают. В Европе, в отличие от России, это крупная фигура. Рассматривают его вещи. Например, стереоскоп философа, представленный в музее, гости изучают с восторгом: это же, можно сказать, 3D-изображение начала прошлого века!

Как пополняются музейные коллекции, откуда берутся новые экспонаты?

– У нас музей народный, его фонд формируется и расширяется благодаря местным деятелям литературы и культуры, томским профессорам и другим людям, готовым пожертвовать различные издания, фотографии, газетные публикации, документы и вещи, связанные с писателями. Мы еще ни разу ничего не закупали, нет такой возможности. Так что будем рады, если кто-то сможет пожертвовать какой-то экспонат для нашего музея.  

Какие коллекции литературного музея сегодня наиболее значимы?

– У нас много информации о Густаве Густавовиче Шпете - в нашем музее большой предметный фонд, посвященный ему. Нигде больше в России не представлено столько материалов, связанных с этим философом. Наша коллекция – это дар дочери Шпета, Марины Густавовны Шторх. 

Известный философ, переводчик и психолог Густав Шпет не эмигрировал из России в 1922 со многими коллегами на «философском пароходе» - он единственный, кто добился через Луначарского отмены своей высылки. Но в 1935 году Шпета арестовали и отправили в Енисейск, а затем благодаря ходатайству актеров МХАТа (Шпет был членом худсовета этого театра) ученого перевели в Томск.

 
«Философский пароход» — название двух рейсов немецких пассажирских судов Oberb?rgermeister Haken (29—30 сентября 1922 года) и Preussen (16—17 ноября 1922 года), доставивших из Петрограда в Штеттин более 160 человек. Все они были высланы из России (тогда - РСФСР) за границу по предложению В. Ленина, эта высылка заменила им смертную казнь - за активные выступления против советской власти.

Лев Троцкий говорил об этой акции: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно».

Высылки осуществлялись также на пароходах из Одессы и Севастополя и поездами из Москвы в Латвию и Германию. Среди высланных летом — осенью 1922 года за границу и в отдалённые районы страны были преподаватели вузов и . Из 225 человек: врачи — 45, профессора, педагоги — 41, экономисты, агрономы, кооператоры — 30, литераторы — 22, юристы — 16, инженеры — 12, политические деятели — 9, религиозные деятели — 2, студенты — 34.

Пароход «Oberb?rgermeister Haken»
 

Как Вам  удалось связаться с дочерью философа?

– Дело было еще в 1989 году. Когда выяснилось, что Густав Шпет не умер в Томске в 1940, как было принято считать, а был расстрелян еще в 1937 году, я списался с его младшей дочерью, и вскоре она приехала в Томск. До этого момента семья философа не имела точной информации о дате его гибели. Потихоньку Марина Густавовна привозила к нам материалы, связанные с отцом. Часть из них представлена в Областном краеведческом музее, где я в то время работал (в основном речь идет о рукописях).

У нас же есть интересные предметы. Например, жилеты Шпета. Они настолько миниатюрны, что я не смог их на себе застегнуть. Дочка рассказывала, что все в семье отличались худобой, и детей Густава Густавовича дразнили «Шпетина-шкелетина!».

Можно увидеть и дореволюционные вещи, например, неподъемный дорожный сундук, тяжелую чернильницу, коробку для табака, которую ему прислал в Сибирь поэт-символист Юргис Балтрушайтис. Печатную машинку «Ундервудъ».

Она до сих пор в рабочем состоянии, но была списана еще в 1917 году, тогда кончался ее гарантийный срок. Кстати, обратите внимание – «Ундервудъ» написано по-русски, хотя сделана машинка на немецкой фабрике - так раньше было принято. Партия машинок готовилась специально для России, поэтому и выбрали русский язык.

Шпет занимался в Томске только переводами по договорам с московскими издательствами. С работой в Сибири не получилось, зато в городе в то время жил другой репрессированный, драматург Николай Эрдман, с которым они очень дружили - оба были ироничными людьми. 

Есть в нашем музее и предметы супруги Шпета, Наташи Гучковой, племянницы того самого Александра Гучкова, лидера партии октябристов, председателя III Государственной Думы. Марина Густавовна рассказывала, что, когда в советское время подала документы в библиотечный техникум, в ее метриках было написано: «крестный отец заместитель московского городского головы Гучков», и ей посоветовали: «Потеряйте эти метрики и сделайте нормальные!». Но, к ее чести, она не стала их терять, так и осталась с крестным Гучковым. Правда, в техникум ее не приняли…

 
Густав Шпет, сын венгра и польки, был выдающимся русским философом, психологом, теоретиком искусства, переводившим философскую и художественную литературу. Он знал почти два десятка языков, стажировался в Парижской Сорбонне, университетах Берлина, Эдинбурга и Геттингена, в родном Киеве, где преподавал, был любимцем курсисток. В 1917-м приглашался в Томский университет занять кафедру философии, правда, отказался. В 1920-е был в гуще московской литературной и художественной жизни, много писал, занимал видные посты - так, был директором созданного им Института научной философии и вице-президентом Государственной Академии Художественных Наук, зампредом Всероссийского союза писателей. В 1930 г. жизнь изменилась. Увольнение из ГАХН, запрет занимать руководящие должности и преподавать. С большим трудом Шпету удалось добиться разрешения на переводческую деятельность. Поэтому в 1931-1935 гг. он принимает активное участие в театральных постановках Мейерхольда, Таирова и Станиславского, переводит Байрона, Диккенса, Теккерея, пишет к ним, а также к 10 трагедиям Шекспира грандиозные комментарии. В 1935 году Шпета арестуют по сфабрикованному делу о создании немецкой фашистской организации. Предлогом служит участие в составлении немецко-русского словаря под редакцией Е.Мейер и кампания по аресту людей с немецкими фамилиям. В 1937 г. - расстрелян в Томске. Реабилитировали Шпета посмертно, в 1956 году.

Среди детей и внуков Густава Шпета много известных имен: внучка Екатерина Максимова - знаменитая балерина Большого театра, другая внучка, Елена, - стала женой Евгения Пастернака. Правнук Константин Поливанов - преподаватель НИУ ВШЭ и известный литературовед, как и его отец, физик Михаил Поливанов.  
 

Какой из многочисленных экспонатов, связанных со Шпетом, на ваш взгляд, особенно ценен?

– Наперсток его матери. Она зарабатывала шитьем, чтобы вырастить сына, и после ее смерти Густав поставил этот наперсток на письменный стол – чтобы помнить, на чьи деньги он выращен.

Впечатляет и печально знаменитая шапка философа…

– Да, с нею связана трагическая история – Шпет и его родные заранее условились, что просьба выслать шапку будет служить сообщением, что он арестован... Во второй раз философа арестовали в 1937 году и вскоре расстреляли. 

 
Раньше рядом с экспозицией, посвященной репрессированным и расстрелянным писателям, у нас была витрина с материалами о Галине Николаевой. Особенно среди этих бумаг поражало письмо Николаевой, где она делится с матерью: «Мама, случилось самое страшное… Сталин умер…».

В музее периодически выставляются материалы о советской писательнице Галине Николаевой (профессор Пичурин многие годы собирал о ней материалы и предоставил их нам, поэтому у нас лучший фонд в России, посвященный этому автору) и о Георгии Маркове (их сдал в музей Геннадий Игнатов, биограф писателя). Но самая богатая всё-таки коллекция, посвященная Шпету.

Также входят в нашу постоянную экспозицию клюевские материалы – мемориальная доска с последнего дома, где жил в Томске ссыльный поэт (этого здания уже не существует), книги. Профессор Пичурин принес в музей прижизненное издание Клюева, профессор Казаркин подарил нам другой раритет – академический двухтомник Клюева под общей редакцией Бориса Филиппова и Глеба Струве, изданный в Мюнхене в 1960-х годах.

 
В литературном музее проходят и временные выставки. Так, одна из них была посвящена самиздату 1970-1980-х годов - наследию литклуба «Теплица». Тогда шутили, что если «Войну и мир» Толстого перепечатать на машинке, то все будут ее читать. Вот и среди экспонатов -  самодельные копии запрещенной литературы. «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, неопубликованные произведения Булгакова и Солженицына, философская литература и публицистика, эмигрантская «Русская мысль». Все это  передавалось друг другу в виде перепечаток, фотокопий, светокопий. На некоторых экземплярах можно даже разглядеть очертания зубной щетки, которой прижимали страницы, когда в ванной комнате печатали переснятые тексты.

А можно ли познакомиться в музее с историей сибирской литературы?

– В 2013 году будет несколько юбилейных дат связанных с такими писателями, как Николай Наумов, Владимир Обручев, Гавриил Батеньков. Вероятно, мы посвятим им временные выставки. Эти авторы были уверены: сибирский писатель должен описывать свою родную землю не как нечто экзотическое. Напротив, ему следует давать внутренний взгляд на свои проблемы, говорить о наболевшем. Например, областники принципиально не хотели подстраиваться под Москву и Петербург. К сожалению, эта литература не состоялась. Сегодня немногие из произведений областников еще не забыты. Читают изредка отдельные книги Потанина, Гребенщикова, вот, пожалуй, и всё. 

Какую экспозицию можно будет увидеть в Доме искусств в ближайшее время?

– Она посвящена связи томских, сибирских писателей с Востоком – Китаем, Тибетом и Монголией. Потанин, Обручев, Адрианов имели к ним непосредственное отношение. Здесь можно будет увидеть наброски из поездок, сделанные Александрой Викторовной, первой женой Потанина. Она хорошо рисовала. В экспозиции будет представлена информация об исследователях, их фотографии. Восточных предметов тех времен, правда, будет совсем немного. Самый любопытный из них – пепельница из Харбина. Когда Китайско-восточную железную дорогу ликвидировали, то русских оттуда «попросили», и обнищавшие железнодорожники распродавали дорогие вещи за копейки. Так в Томске и появилась когда-то эта пепельница.

Обратиться к теме Востока в музее я решил потому, что чаще всего нас посещают иностранные студенты. Сюда приходят немцы, итальянцы, канадцы, а больше всего среди гостей студентов из восточных стран (им выставка будет очень интересна). Те, кто учится в Томске, хотят познакомиться с местной культурой, а ее лучше всего можно узнать через литературу, поэтому все они и ищут наш музей. Сами томичи-то почти не приходят…

 
 
Мнение эксперта
Любовь Игнатова

директор областного Дома искусств, инициатор создания литературного музея - Идея создания литературного музея в Томске существовала более 40 лет. Его пытались организовать при томском госуниверситете, при краеведческом музее, при библиотеках, но по разным причинам это не удалось реализовать. 

Когда 5 лет назад в Томске создали Дом искусств, тема литмузея возникла снова - надо же как-то сохранять наследие. Ведь писатели уходят - и уходят безвозвратно, а что мы о них знаем? С одной стороны, материалы вроде и есть, с другой - они, как правило, не очень-то доступны. В архив не каждого пустят, и не каждый туда дойдет. 

Поэтому просто необходимо собрать информацию о том, как развивалось в Томске литературное дело. Кроме того, надо аккумулировать материалы и о конкретных писателях, ведь наш город очень богат именами: Виль Липатов, Георгий Марков, Галина Николаева, Мария Халфина… Сейчас школьники не знают многих из них, а это же, практически, визитка нашей области, нашего родного края, то, чем мы можем гордиться.

Поэтому мы решили сделать музей – куратором согласился стать филолог, специалист по Шишкову Николай Валентинович Серебренников. У музея пока нет статуса государственного, это, практически, народный проект. 

Первую библиотеку томского университета собирали из подарков профессуры. И эти традиции живы – по-прежнему, в первую очередь на наши призывы откликаются томские профессора – Пичурин, Даманский, Казаркин, сам Серебренников сколько передал материалов… Собирательством занимаемся постоянно – в результате, уже и предметный ряд появился, есть раритетные материалы.

И дай бог здоровья Николаю Валентиновичу, он кропотливо описывает все экспонаты, связался со всеми литературными музеями, собирает материалы в архиве, ночами сидит в интернете - работа вроде как не видна, но она огромна.

 

 

По собранным материалам уже выпущено две книги по Шишкову, они представлены в музее: «Вячеслав Шишков и Сибирь» и фольклорный труд Шишкова «Песни, собранные в селениях Подкаменской и Преображенской волостей Киренского уезда, Иркутской губернии, расположенных по течению реки Нижней Тунгуски, в 1911 году». Сейчас к выпуску готовится книга по Шпету.

На базе музея уже создали два фильма, посвященных Густаву Шпету: В 2010 году документальный фильм о Шпете и его дочери Марине Шторх - «Палимпсест» - сняли венгерские документалисты Янош Домокош и Каталина Эгереш. Съемки шли в Москве и в Томске. Еще один фильм сделал канал «Культура», сейчас одной московской компанией  готовится третий фильм, посвященный Вячеславу Шишкову.

Пока все коллекции в музее выставить не могут – нет места, но выставочные площади планируется постепенно расширять. Другая цель, кроме собственно, пополнения коллекции, которая стоит сейчас перед командой музея - оцифровка всех материалов. «Тогда есть шанс сохранить наше наследие и обеспечить к нему свободный доступ для всех желающих», - уверены в Доме искусств.

Текст: Мария Симонова, Елена Фаткулина

Фото: Евгения Швецова, Елена Фаткулина

Тэги/темы:
Комментарии для сайта Cackle