Дмитрий Лизунов, интервью с юристом. О банкротствах, театре и офисных детсадах

Дмитрий Лизунов - управляющий партнер в юридической компании, человек, благодаря которому законников уже не хочется называть сухими и чопорными. Для того, чтобы развеять стереотипы о юристах и показать клиентам и партнерам, какие они на самом деле, ребята из "Лизунов, Белянко и партнеры" под руководством Димы готовы перетягивать канат, сниматься в короткометражках и конечно, сутками напролет работать над собой и над делами. Подробнее о том, как это происходит, в нашем интервью с Дмитрием. 

РАБОТА 

Т.О.: Сколько человек у вас в команде?

Д.Л.: Восемь. Все творческие ребята, все хотят что-то свое внести в рабочий процесс. Главное требование к людям, которые приходят к нам работать - выдержать темп. Он очень серьезный - проекты у нас раскиданы по всей Сибири, сейчас хотим зайти в Москву и Питер. Зато я ставлю задачу, и процессом не интересуюсь - мне не важно, ко скольки человек приходит на работу, что он там делает. Главное - результат, там я спрошу по полной программе. Не все готовы работать в таком ключе, многие хорошие юристы уходят, потому что привыкли  сидеть за зарплату. У нас нет отдела качества, потому что каждый сотрудник должен сам за своим качеством смотреть. Не может следить, ну что мне его проверять, какой смысл.

Т.О.: Чем вы занимаетесь и как вы вообще работаете? То есть что такое работа юриста? Вы ходите по судам, защищаете клиентов пламенными речами или это что-то другое, на самом деле?

 Д.Л.: Если применительно к нам говорить, то мы, скорее, проектные ребята - то есть, работаем в основном, по крупным проектам. У нас ведь нет вывески "Юридическая консультация", люди с улицы к нам не заходят, чтобы "проконсультироваться". У нас просто есть определенные практики: банкротство, недвижимость, споры, налоговые споры, государственно-частное партнерство (ГЧП). И есть руководители этих практик внутри компании, юристы, которые собственно, по этим направлениям и работают, являясь каждый специалистом в своей области.

Наши клиенты -это юридические лица. К нам приходит предприятие с неким проектом, будь то банкротство или налоговый спор, или что-то еще. На первом этапе этапе мы изучаем ситуацию, делаем анализ, потом - календарный план работ и рассчитываем их стоимость. Утверждаем его у заказчика и по этому плану двигаемся к какому-то результату. Так мы и работаем. Ну а по жизни - читаем, ходим в суды, меняемся опытом.

Т.О. : А какого рода эти проекты?

Д. Л.: Ну, допустим, крупный налоговый спор - это проект. Или процедура банкротства.  В банкротстве вообще существует много  процедур. Часто идут таким путем - поставили какого-то управляющего, он быстренько все распродал, заработал на этом денег, все мутно, непонятно - вроде бы и обанкротились. 

Мы изначально пошли по другому пути: мы находим, к примеру, предприятие и начинаем с ним работать. Такое, как бывший мясоперерабатывающий завод в Барнауле. Мы туда зашли, назначили управляющего, провели процедуру банкротства, нашли покупателей, и уже под них продали здание этого бывшего мясоперерабатывающего цеха. Этот проект мы полтора года делали. Занимались всем - и судами, и взаимоотношениями с госорганами, и самой процедурой банкротства, поиском инвесторов и подготовкой всего пакета документов. Как правило, нас привлекают либо кредиторы, либо бывшие партнеры предприятия. Есть какие-то ниточки, за которые можно зацепиться, и действовать по ситуации, выработать свою стратегию в борьбе за эту собственность. 

За последние три года система сильно изменилась. Сегодня наши институты учат "по старинке", но у юристов на практике сейчас идет жесткая специализация, и очень важно вовремя понять, чем ты хочешь и будешь заниматься. В советский период важна была универсальность, ты мог и в пенсионном, и в уголовном, и в семейном праве разобраться. Сейчас такое количество документов идет, что я не успеваю за новостями иногда уследить. Поэтому мы изначально определили два года назад, что у нас есть определенные практики, и мы по ним будем развиваться. И совершенствоваться в этом направлении. Основные наши заказчики, как ни странно, это наши же коллеги юристы - начальники юридических отделов крупных компаний.

Т.О.: Получается, вы для своих корпоративных коллег - своего рода, мечта, юристы, которыми они сами, возможно, бы хотели стать? 

Д.Л.:  Не знаю, иногда мне кажется, что да. По крайней мере, им с нами интересно. Кроме того, сегодня технологии очень расширили границы - теперь можно подавать документы, например, в арбитражный суд, по электронной почте, посредством видеоконференцсвязи участвовать в судебных заседаниях в других городах. По результатам исследования ВЦИОМ, среди критериев, по которым нанимают юриста, на первом месте репутация, опыт, знания, адекватность, потом цена, и только потом местоположение юриста. Сегодня уже не важно, где ты находишься. В сфере ГЧП мы сейчас начинаем работать с иностранными компаниями. В Питере давно уже ушли вперед в этом вопросе, они достаточно эффективно привлекают инвесторов, на условиях совместного участия государства и бизнеса. Эта сфера, кстати, требует не только юридических знаний - там уже и вопросы градостроительства возникают, и маркетинга, и многого другого, чтобы реализовать успешный городской проект на условиях ГЧП. 

Т.О.: Что в работе самое интересное для тебя?

Д. Л.:  Креатив. Мы все отчасти дизайнеры и художники, лица творческие. Все схемы, подходы, документы - они же в голове рождаются. Целая история. Мы сейчас, кстати сказать, начали брать уроки пластики и актерского мастерства. Суд - это же вообще целый спектакль, шоу.

Т.О.:  А у нас это тоже спектакль и шоу? Такое ощущение, что это только в кино спектакль, а в жизни все обыденно.

Д. Л.:  Не-не, не только в кино. У нас даже существует специальная одежда и образы, в которых мы работаем. Допустим, если мы на Алтае судимся, я одеваю рубаху на два-три размера больше, чем моя обычная, потому что там так носят. Еще у меня есть костюм, который мне сильно велик, я как похудел, так и не перешивал его даже, он на мне болтается,  как мешок  - очень выручает в некоторых ситуациях, где надо выглядеть попроще. Это объективно, это знание человеческой психологии. И образы, соответственно, разные.  

В компании мы тоже подстраиваемся -функционал пишем под характер каждого. Вот Катя, наш эксперт по налоговому праву, может сидеть, писать, у нее в голове будут схемы, она перероет всю теорию, и что-то выдаст - продукт или идею. А Егор Белянко идеально работает "в поле", может сделать так, что ему домой будут привозить документы на подпись, еще он умеет выстраивать хорошие рабочие отношения с чиновниками. Другой специалист, Настя, наше секретное оружие, в том плане, что она вице-мисс всяких конкурсов красоты и при этом очень умная девушка, в суде всех на лопатки кладет - а противники обычно этого не ожидают. Поэтому всегда прикидываешь, куда лучше поставить того, куда - другого специалиста. 

Т.О.: Вы сами придумываете эти образы?

Д. Л.: Мы - да. Мне иногда кажется, что мы больше дизайнеры или маркетологи, нежели юристы. И психологи. Все юристы знают - важно, кто рассматривает дело. Даже звонят друг другу и спрашивают: "а у тебя там Иванов или Петров рассматривает? Что за человек? А что любит? А что как он смотрит? как он к документам относится?". Как и все люди, судьи тоже очень разные, и не учитывать человеческий фактор нельзя. Они тоже конкурируют, устают, им может быть даже скучно. В одном из российских регионов у меня было дело, где судья меня вобще не замечала во время процесса, смотрела мимо, не реагировала на мои слова - вообще, как будто меня нет.  

Т.О.:  И что ты сделал?

Д. Л.: Я долго думал, и ничего не сделал. Я понял, что она играет, что она уже очень опытная судья, и это такая проверка на вшивость - "а что ты будешь делать? Как ты себя поведешь" . Я не нервничал, просто ждал. Вторая сторона была уверена, что выиграет дело, учитывая такое отношение судьи ко мне. Но в итоге выиграл я - судья просто сказала - "у нас тут представитель, ну как его там... где  его ходатайство?". 

Т.О.: Жизнь юристов, оказывается, не так скучна, как кажется.

Д. Л.: Да. А еще мы пришли к выводу, что у нас в первую очередь, покупают не наши знания, а как в случае с доктором или парикмахером, выбирают человека. Ты же идешь к парикмахеру не просто так подстричься, а поговорить, с доктором это вообще целая история. Будь он хоть трижды профессор, если человек тебе не подходит, ты ему и не поверишь никогда. Поэтому мы тоже хотим показать, что мы не только профессионалы, но и люди. 

ПОЛИТИКА

Т.О.:  В прошлом году ты решил "сходить в политику". Что ты можешь об этом опыте сказать - зачем, какие это оставило впечатления, будет ли еще? 

Д. Л.: В некотором роде, это было преодоление себя в попытке приобрести новый опыт. Надо было учиться публично говорить, вообще раскрыться публично - на сцене, по телевизору... Для меня это оказался серьезный толчок для развития. Целью было попасть в Областную думу, тогда бы я смог идею развить в Томске тему государственно-частного партнерства на другом уровне реализовать. Хотелось бы как юристу заняться законотворческой деятельностью. Но этого не произошло, зато появились связи, знакомства. Я, с какой-то стороны, даже рад, что туда не попал, с точки зрения того, что все равно получил тот опыт, который хотел, но при этом остался свободной "единицей".

Т.О.:  А ты вообще успел оценить степень несвободы политика?

Д. Л.:  Успел, конечно. У меня самое сложное было в истории с выборами, что теперь я не принадлежу себе, я даже сбежал в другой город на три дня. Ну это уже в конце выборов. Потому что надо было себе самому доказать, что я могу это сделать. Очень много вопросов, которые отнимают время и ты несвободен, ограничения во всем: в одежде, в прическе, в поведении. Я почувствовал во время выборов, что я не могу сделать какую-то экстраординарную прическу, или одеть ярко-зеленый кардиган какой-нибудь с джинсами. У меня появились костюмы, белые рубашки - раньше у меня такой не было ни одной, теперь у меня их четыре. Свобода — это великая вещь. Хочется просыпаться, когда ты хочешь, идти на работу, когда тебе хочется или уехать в командировку и заняться тем делом, которое тебе ближе, а вместо этого - комитет, фракция, дума. Поэтому зарекаться не хочу, но пока не собираюсь повторять опыт.

ГОРОДСКОЕ РАЗВИТИЕ

Т.О.:  Вернемся к ГЧП и городским проектам. С какой точки зрения вам интересна эта тема? 

Д. Л.: За последние полгода в Томске столько проектов появилось - Живая книга — супер проект, Кафе предпринимателей, собрания блоггеров, выставки... Мы тоже решили в компании мозговой штурм устроить: как бы выглядел город и чтобы мы хотели получить или сделать, чтобы нам там было в нем комфортно жить. На фоне темы развития государственно-частного партнерства, которой мы занимаемся, как юристы, мы сейчас привлекаем очень много идей с разных сторон, общаемся с самыми разными экспертами. Буквально недавно, в мае я встречался в Санкт-Петербурге с известным экспертом в области регионального развития, Княгининым, говорил на эти темы.

Сегодня, как мне кажется, у нас в регионе нет стратегического плана развития, какого-то четкого понимания в сфере государственного частного партнерства, каких инвесторов мы хотели бы видеть. Поэтому надо определить сферы привлечения этих инвесторов - инфраструктура, промышленность, здравоохранение или что-то еще. Когда будет понимание, начнется практическая работа. Ну и законодательство отсутствует. Вот правительство Новосибирской области - оно четко понимает, что когда нет ни газа, ни нефти, ни угля, надо выживать за счет привлечения инвесторов. А инвесторы - они же привередливые ребята, им нужно чтобы все было прописано, предусмотрено. Поэтому хотелось бы создать для них соответствующие условия и в Томске, тем более, что для такой работы у нас есть хорошие партнеры, которые уже давно занимаются этой темой на Северо-Западе России. Нужно делать рынок услуг в сфере ГЧП.

Т.О.: Кто на этом рынке будет работать?

Д. Л.:  Юридические компании.

Т.О.:  Томские или внешние?

Д. Л.: И те, и другие. Я думаю, года два - и к нам придут компании извне. Скорее всего, они придут с какими-то инвесторами, в рамках развития города. А где развитие города - там, собственно говоря, начинаются методики, как это сделать.

Т.О.:  А чего конкретно, применительно к Томску, тебе бы хотелось с точки зрения развития города?

Д. Л.: У меня трое детей - и мне хочется, чтобы в городе было больше мест, куда бы я мог с ними пойти в выходные. Нет парков, где бы мы смогли на роликах покататься или на самокатах. Ну действительно их нет. Мне хочется, чтобы были какие-то места загородного отдыха, куда б мы смогли приехать шашлыки пожарить или погулять. Как в Европе, где в парках стоят скамейки деревянные и места под барбекю - приехал, отдохнул, уехал. Нет каких-то мест, где можно было бы заниматься с ними развитием, у нас есть разве что кафе, которые достаточно дороги, как "Лимпопо" на Кирова. Мы туда ходим только на дни рождения, и честно говоря, даже на них надоело туда ходить. Что в заграницах, что даже в соседнем Новосибирске и театр теней есть, и лепят везде, и что-то делают руками, ставят спектакли. Хочется места-площадки для общения. Чтобы все это было в одном месте - офисы, сейшены, мозговые штурмы, движуха и общение.  

Еще рынка офисов у нас нет. Мы хотим снять офис, и не можем это сделать, потому что  сейчас у нас 60 квадратов с отдельным входом - очень по-домашнему, в тапочках по ковру ходим, но нам хочется расширяться -до 200 квадратов . Еще хотим мини-детский сад сделать в своем офисе, для детей сотрудников.  По затратам это просто еще один сотрудник — няня, который будет с ними. По субботам вечером мы в офисе в мафию играем, едим какую-то еду, что-то выпиваем, общаемся, дети играют - для этого тоже хотелось бы иметь какие-то условия. Сейчас детей на компанию четверо - но со временем будет же больше. Мне кажется, что для сотрудников это хороший стимул - когда условия комфортные. У работающих женщин же чувство вины перед детьми всегда, больше, чем у мужчин. А тут они рядом, могут общаться,  и нет проблемы с закрывающимися садиками или еще чем-то подобным. Но пока офисом уже два месяца занимаемся, и ни одного предложения нет. Можно снять в каком-нибудь бывшем НИИ пять кабинетов в коридоре, и все. А нам нужна и кухня, и переговорная, другой офис мы не хотим.  

Т.О.:  А ты вообще много видел в Томске комфортных офисов?

Д. Л.:  Нет, практически нет. 

Т.О.:  А уехать из Томска хотел бы?

Д. Л.:  Я хочу в Томске жить, не хочу никуда уезжать. Есть же всякие возможности, мы собираемся осенью в Питере открывать филиал, будем, скорее всего, летать "вахтовым методом". Две недели там, две - здесь. Мы и сейчас летаем.. Я уже раз 8 только в Москве был в этом году, бывали такие дни, когда только прилетел - и тут же улетел. Сейчас, мне кажется, можно жить хоть где - есть скайп, есть самолет. Для жизни я выбираю Томск. Здесь мои одноклассники, друзья, родители, сестра - окружение держит. Тут комфортно очень. Я Москву терпеть ненавижу, потому что Москва — это город максимум двух встреч. Одна до обеда, до нее переться надо неизвестно сколько, и одна после обеда - и все, день закончился. А в Томске я могу очень много всего переделать. Вот сегодня в школу заехал, где моя дочь будет учиться, переговорил, интервью дал, сейчас поеду на монтаж нашего корпоративного фильма - и все это я успею за 4 часа. 

Текст: Елена Фаткулина

Фото: Мария Аникина