Темы-табу, автофикшн и вампиры. Дмитрий Яковлев, «Бумкнига» о комиксах в России

Комиксы и графические романы — особое книжное направление. Узнать, что происходит в этом мире, мы решили у Дмитрия Яковлева, главного редактора издательства «Бумкнига». Оно существует уже 17 лет. Обсудили, почему «Бумкнига» почти не издает российских авторов, как выбираются книги для перевода и почему комикс — это не упрощенная литература, а особый способ чтения.

— Дмитрий, что сегодня происходит с читательским интересом и покупательской способностью? Как это отражается на работе издательства?

— Про покупательскую способность говорить проще, потому что ее падение видно в цифрах. Перед нами сейчас стоит задача удерживать цены на книги, чтобы они оставались доступными. С другой стороны, из-за снижения покупательской способности на рисковые или дорогие проекты приходится смотреть гораздо осторожнее.

В то же время мы видим, что книги, которые «Бумкнига» издавала два года назад и которые тогда не попадали в комфортный ценовой диапазон — большие, цветные, дорогие, — сейчас уже продаются гораздо спокойнее. То есть, восприятие цены изменилось.

Что касается читательских предпочтений, здесь сказать сложнее: разброс очень большой. Но мы в этом году сделали ставку на детские комиксы. В том числе потому, что можем найти книги, которые не слишком дороги в производстве. Мы понимаем: даже при снижении покупательской способности родители будут продолжать покупать детям книги. Если они перестанут это делать, станет ясно — экономическая ситуация уже совсем плохая.

— Вы как-то исследуете свою аудиторию, ее интересы? Например, я заметила у вас в Telegram опрос на тему, какие иностранные комиксы читатели хотели бы увидеть в переводе в вашем издательстве.

— Серьезных исследований мы не проводим. А опросы в Telegram-канале полезная вещь. Я очень давно занимаюсь своим делом и понимаю, что у меня уже есть определенная профессиональная деформация. Иногда обращаешься за помощью к читателю: возможно, он укажет тебе направление, книгу или автора, на которого ты сам бы не обратил внимания.

— Такие случаи действительно бывали?

— Да, недавно я так нашел интересного автора, возможно, мы возьмемся за его книгу. Но имя пока называть не буду.

— Почему «Бумкнига» сейчас практически не издает российских авторов?

— Это история, с которой мы сталкиваемся практически на протяжении всей нашей работы. Мы уже издали определенные книги, они задают некоторую планку. Большая часть проектов, что нам предлагают, ей не соответствует.

Второй момент: мы маленькое издательство, а сейчас стали еще меньше. Если до 2022 года выпускали примерно 16 новых книг и 8 переизданий в год, то сейчас около 10, хорошо, когда 12. То есть, примерно в два раза меньше. Рынок падает, покупательская способность снижается, а производство дорожает. С точки зрения экономики кажется, что лучше иметь много наименований. Но большое количество книг распыляет рынок, и он начинает стагнировать.

Раз мы издаем так мало книг, выбор каждой — очень скрупулезное занятие. Она должна настолько сильно тебе отозваться, чтобы ты захотел с ней работать. К сожалению, проекты, которые присылают российские авторы, таких чувств не вызывают. Я не говорю, что стоящих вещей нет. Просто мы не находим то, что нам интересно.

— В чем, на ваш взгляд, чаще всего проблема?

— Комикс — это синтез нескольких языков. В первую очередь речь об истории и теме. Часто то, что нам предлагают, совсем на нас не ложится, это чисто жанровые вещи, фэнтези, фантастика. А вторая составляющая комикса — графический язык. Одно без другого существовать не может. В основном нам присылают вещи, которые не соответствуют одному из этих критериев или обоим. Хотя здесь все субъективно: издатель тоже человек, и он мыслит субъективно.

У издателя есть несколько путей. Первый: «Я это люблю, меня это трогает, я это издаю». Второй — где главная экономическая составляющая: «Я вижу здесь потенциал, меня это не трогает, но есть экономический смысл издать». В идеале должен быть баланс. Но мы все-таки больше склоняемся к первому варианту. С точки зрения экономики, если посмотреть на средние тиражи книг по стране, они не такие большие. Мы примерно в рамках этих тиражей и работаем. Важно, чтобы издатель был уверен в книге.

Часто нам присылают проекты, где тема нам совсем не интересна. Или, наоборот, тема интересная, но визуально сделано не очень хорошо. Бывает и наоборот: тема неинтересна, зато визуально все сделано здорово. Тогда можем написать автору, мол, это не наше, но классно, попробуйте обратиться куда-то еще.

— Как у вас устроен сам процесс отбора? Есть специальный отдел или это личное решение кого-то из издательства?

— Отдела отборщиков у нас нет. В лучшие времена в издательстве работало пять-шесть человек. Сейчас два-три. Обсуждаем варианты вместе.

— Где сейчас вы ищете новые работы? Есть страны, на которые смотрите в первую очередь?

— Абсолютно везде.

— Но есть же страны-лидеры в области графических романов?

— Наверное, это Франция. Но в Германии тоже можно найти много интересного, и в США выходит огромное количество изданий. Мы не привязываем критерии к странам, а смотрим на тему, историю, графический язык. Когда речь идет об уже законченной и опубликованной работе иностранного автора, конечно, отношение к ней немного другое: ты видишь готовую книгу. Но, по сути, она все равно проходит отбор, и критерии те же самые, с которым мы подходит к российским авторам.

— Сложно ли переводить графические романы?

— Перевод комиксов обычно сравнивают с переводом поэзии. Потому что есть ограниченное количество пространства, в которое должен попасть текст.

Задача переводчика — убрать всё лишнее и оставить только самое нужное. А в целом, думаю, в любом переводе самое главное — найти правильную интонацию.

— «Бумкнига» работает с 2009 года. Что за это время глобально изменилось в мире комиксов?

— В России появился рынок комиксов. Это видно по крупным книжным магазинам, «Читай-городу», «Буквоеду» где существуют отделы с мейнстримом, издаваемым большим холдингом.

Есть независимые книжные, где продаются инди-комиксы. Есть разделы на маркетплейсах. Есть отдельная статистика внутри больших издательств, которые стали учитывать показатели комиксов.

Это, наверное, самое важное, что произошло в России.

— Как сейчас у вашего издательства устроена дистрибуция? Важны ли для «Бумкниги» фестивали и ярмарки?

— Сейчас мы не участвуем ни в фестивалях, ни в ярмарках. У нас нет физической возможности это делать. Наши каналы дистрибуции — это собственный сайт, книжные магазины и маркетплейсы. Но сегмент маркетплейсов за последние пару месяцев, скажем так, сильно изменился. Вопрос в том, что будет дальше. Насколько я понимаю, у «Озона» перспективы лучше, чем у других. Но летом я принял решение распродать все книги, которые у нас были на маркетплейсах, что достаточно быстро и было сделано.

-То есть, на маркетплейсах ваших книг не осталось?

— Мы никогда не хранили большое количество книг на складах маркетплейсов. Часть наших изданий сгорело в фиолетовой компании. Всё, что там оставалось, мы продали за полтора дня. Потом тот склад, где лежали наши книги, тоже сгорел.

Но если говорить про маркетплейсы, то надо понимать — там продает книги не только сам издатель, но и различные дистрибьюторы, магазины. Так что наши книжки там есть, но у других продавцов. И цены на них выше, чем у нас.

Сейчас, думаю, мы будем перестраивать свои подходы и аккуратно работать с площадками. Наша задача — активнее сотрудничать с книжными магазинами и развивать собственный сайт. Правда, работая с книжными, надо понимать, что есть два разных мира. Это сетевые магазины, куда небольшому издательству попасть непросто и независимые книжные, они как раз наше направление. Я рассчитываю, что продажи через них будут расти. Очень надеюсь, что это произойдет и поможет самим независимым магазинам развиваться. К сожалению, их пока просто не так много, как хотелось бы.

— Если говорить о комиксе и графическом романе, то в чем принципиальная разница между этими терминами?

— «Графический роман» обычно говорят те, кто стесняется слова «комикс». По сути, это одно и то же. Исторически комиксом называли 24-страничный журнал, это классический американский формат супергеройского комикса. А понятие «графический роман» появилось для толстых книг с законченной историей. Дальше произошла смешная история, когда 24-страничные журналы комиксов стали объединять в сюжетные арки и издавать толстыми книжками. Которые начали называть графическими романами.

— Мне казалось, что «графический роман» звучит солиднее, а слово «комикс» немного снижает статус книги.

— Так и воспринималось. Когда ты лет 15 назад приходил в библиотеку или книжный магазин и начинал рассказывать про комиксы, на тебя смотрели с сомнением. А стоило завести речь о графическом романе, ситуация менялась. Это такой исторический контекст.

— Какие направления сегодня особенно заметны в мировом комиксе?

— Давно развивается автобиографический комикс, автофикшн. В литературе этот жанр тоже очень популярен в последние годы, а в комиксе он появился раньше. Большую популярность он получил в 2000-х после выхода «Персеполиса» Маржан Сатрапи. Мы его издаем на русском языке. Это один из самых известных графических романов на Земле. До сих пор выходит огромное количество рисованного автофикшна, назовем его так, и некоторые из этих книг действительно заслуживают большого внимания.

Регулярно появляется в комиксах тема исторической семейной памяти. Книга, которая всегда упоминается в этом контексте как пример — это «Маус» Арта Шпигельмана. Он создавался в 1980-е, публиковался в журнале авангардных комиксов, а затем вышел отдельной книгой и получил Пулитцеровскую премию. В нем соединяются личная история отношений автора с отцом и историческая память о Холокосте.

В последние годы стало выходить огромное количество адаптаций. Это не всегда хорошо. Но среди них можно найти настоящие бриллианты. Например, я бы отметил книгу французского автора Рабате «Ибикус». Собственно, это графический роман по повести Алексея Толстого «Приключения Невзорова».

— Есть ли среди изданных вами книг те, на которые стоит обратить особое внимание?

— Каждая наша книга нам близка. Но если говорить именно о теме исторической памяти, я бы назвал «Ирмину» Барбары Елин. Это графический роман, основанный на реальных событиях, на семейном архиве. В середине 1930-х годов, когда у власти Гитлер, молодая немка Ирмина отправляется в Лондон, чтобы получить профессию, обрести свободу и независимость. Но у семьи заканчиваются деньги, и Ирмине приходится вернуться в Германию. Дальше начинается история о повседневной жизни, о том, что происходит с человеком, который декларировал свободу, самостоятельность. Но в итоге, к сожалению, все пошло не так, как хотелось девушке. Параллельно рассказывается история Говарда Грина, одного из первых чернокожих студентов Оксфорда, знакомого Ирмины. Мне кажется, это очень важная книга.

Мы также издавали прекрасную немецкую книгу Норы Круг «Родина», графическое эссе о том, как автор пытается выяснить, чем занимались ее дед и прадед во время Второй мировой войны. Это история об ответственности поколений за то, что сделали их предшественники. Тираж этой книги, к сожалению, закончился. Надеюсь, когда-нибудь мы ее еще напечатаем.

— Есть ли темы, которым, на ваш взгляд, особенно подходит форма комикса?

— Различные табуированные темы на него хорошо ложатся — болезнь, смерть близкого человека, автофикшн, политические события. Если посмотреть на список наиболее важных графических романов, многие из этих тем там будут присутствовать.

— А почему именно сложные темы хорошо раскрываются в графическом нарративе?

— Изображение работает быстрее текста и по-другому. Когда ты читаешь описательный фрагмент о геноциде, тебе нужно время, чтобы его осмыслить. А когда ты видишь ту же историю в картинках, ты ее считываешь сразу и скорее погружаешься в него.

Но при этом комикс можно читать очень поверхностно, пробежать глазами текст и картинки. А можно, наоборот, над каждом рисунком застывать, потому что там много нюансов, которые с первого взгляда не замечаешь. Это как в музее, когда ты смотришь на картину. Ты пытаешься уловить то, что с первого раза можно и не заметить. В комиксе рисунок сам является языком, поэтому социально табуированные темы в графических произведениях часто становятся большими событиями.

— Есть стереотип, что комиксы заменят чтение литературы.

— Нет, это два совершенно разных способа чтения. Это примерно то же самое, что сказать, будто кино заменит литературу. Скорее, всё заменят соцсети и рилсы. При этом надо понимать, что комиксы не смотрят, как иногда говорят, а читают. И это непростой процесс чтения. Когда у людей нет соответствующего навыка, им приходится сложно.

Они возмущаются, «Как это вообще читать?», потому, что глаза и мозг еще не привыкли к такому способу восприятия.

— На ваш взгляд, если человек вообще далек от комиксов, с чего ему лучше начать?

— Лучше всего с того, что ему интересно. Тем, кто любит чтение и литературу, обязательно нужны комиксы Тома Голда, например, «Готовим с Кафкой» или «Месть библиотекарей». Для тех, кто увлекается наукой, у того же Голда есть «Факультет выноса мозга» и «Физика для котов». Тем, кто интересуется Ближним Востоком, должен попасть в руки «Персеполис». Кому важна история Второй мировой войны, подойдет «Ирмина». Тем, кого привлекает советская или русско-советская литература и период революции, хорошо ляжет «Ибикус» Паскаля Рабате.

Если есть близкая тема, то интересно посмотреть, как именно автор комикса с ней разобрался.

— Есть ли тема, на которую вы особенно хотели бы получать больше российских работ?

-Мне были бы очень интересны проекты, показывающие российскую повседневность. Такие, читая которые, ты узнавал бы мир, окружающий героев. У нас уже издано несколько таких книг, и они русскоязычных авторов. Например, «Полуночная земля» Юлии Никитиной и «Гирлянда» Алексея Хромогина, «Включая её имя и лицо» белорусского дуэта авторов Никиты Лаврецкого и Ольги Ковалёвой. Во всех этих книгах ты считываешь пространство, в котором происходит действие. Оно узнаваемо и понятно, как и действия героев. При этом из них только «Полуночная земля» автофикшн, остальные книги — фикшн.

— Но сейчас таких работ не предлагают, или они невысокого качества?

— Я отсматриваю все, что присылают в издательство, но таких вещей единицы.

— Что вы собираетесь издать в ближайшее время?

— В этом году мы выбрали стратегию издавать больше детских комиксов. В ближайшее время выйдут две такие книги. Об одной могу рассказать. Это дебютная работа молодой немецкой художницы Айше Клинге, комикс «Зуб» (Der Zahn). Главная героиня, Мила, боится вампиров. У нее не очень хорошие отношения с одноклассниками, и одна из девочек постоянно ее задевает. А с другой одноклассницей Мила сближается. В какой-то момент выясняется, что эта девочка — вампир.

При этом история не столько о вампирах, сколько о страхе перед тем, чего ты не знаешь. Перед людьми, которые не похожи на тебя. Мне кажется, это очень важный социальный посыл. Книга должна выйти осенью.

— Сейчас взаимодействовать с зарубежными партнерами и правообладателями стало гораздо сложнее. Как вы с этим справляетесь?

— У нас были проблемы, но мы их решали. Мы много работали над тем, чтобы наши партнеры понимали: решения должны принимать сами авторы, а не только агенты.

И, поскольку издательство работает с 2009 года, у нас все-таки достаточно большая репутация в мире.

Сложности с оплатой прав тоже существуют, но это решаемый вопрос. При этом мы, конечно, никогда не будем издавать книгу без разрешения правообладателя.

— Вы столько лет занимаетесь маленьким специализированным издательством. В чем для вас смысл такой работы?

— Мне ценно, что у меня есть возможность делиться вещами, которые меня удивляют и кажутся мне важными.

Текст: Мария Симонова

Подписывайтесь на наш телеграм-канал «Томский Обзор».